Ко времени прибытия на комбинат в результате проведенного опроса выяснилось, что к Банкиру, предупрежденного о грядущих неприятностях и засевшего в ожидание решающей схватки в недрах военного госпиталя с личной охраной внутри и военизированной по периметру, нагрянул СОБР и вытащил к следователю, внезапно вспомнившего про лежащее в сейфе то самое дело о мошенничестве. Сегодня, со слов мало разбиравшегося в юриспруденции технолога, Казбека должны были засадить в тюрьму. Своего отношения к происходящему он никак не обозначил и даже не поинтересовался, с какими именно ментами я давеча пьянствовал, мне кажется он бы не выразил удивления, если бы это были те самые, которые закатали Банкира.
На комбинате было не до воспоминаний о вчерашнем дне, все собрались у нашего генерала и погрузившись в пару автомобилей отбыли к печально известному районному суду города Москвы, получившего нарицательное наименование в современной истории. В то время не было принято запрещать вход в здание суда и винтить прибывших заинтересованных лиц, так что наша группа поддержки в количестве человек десяти из числа банковской и заводской свиты с отдельными примкнувшими родственниками заняли места в коридоре суда. Два адвоката тогда мало кому известные, но после этого процесса сделавшие отличную карьеру, уверяли в невозможности происходящего, так как суд единожды отказав в аресте, не мог вновь возвращаться к данному вопросу. В общем, пытались произвести впечатление, создавая у окружающих видимость независимого суда.
Перед этим актом «правосудия» состоялся приведенный мной ниже, интересный и поучительный, особенно с точки зрения осознания вступления страны на путь отказа от сомнительных правовых норм в пользу целесообразности, определяемой сильными мира, диалог. Участие в нем принимали оба адвоката Банкира, мало что понимающий следователь, исполняющий поступивший приказ и вполне все осознающий, но еще не до конца поверивший в происшедшее и не до конца сломленный, Банкир.
- Соответственно у нас два варианта: либо Казбек Казбекович на своей машине со мной едет в суд, либо мы поедем на конвойной машине.
- Основания для задержания?
- Я не задерживаю Казбека Казбековича, мы доставляем его в суд.
- Значит, он приедет сам.
- Он поедет со мной и сотрудником милиции.
- Он может сам доехать… Нам не понятно, процессуально – это как? Кого Вы повезете в суд?
- Обвиняемого.
- Разве в отношении него избрана мера пресечения?
- Избираем меру пресечения в виде заключения под стражу.
- Да, пожалуйста! Но он задержан в качестве подозреваемого? Покажите мне норму закона, регламентирующую Ваши действия?
- Что - доставка в суд?
- Да, доставка обвиняемого в суд под конвоем. Конвоироваться у нас может только тот, кто задержан или находится под стражей. Вы хотите доставить под конвоем в суд человека, находящегося на свободе?
Банкир тоже озаботился своей судьбой:
- Я приехал к Вам по доброй воле, я никуда не скрываюсь.
Следователь сам не привык участвовать в подобных спектаклях, прошло еще порядка десяти лет, когда любые действия «заказных правоохранителей» были возведены в статус «законов нового времени»:
- Я Вас не задерживаю.
Адвокаты слегка захлебнулись от осознания собственной правоты:
- Мы можем идти?
Понятно было, что у следователя на это был четкий приказ, что именно должно быть сделано в итоге, хотя и не полностью разъяснен путь к достижению цели:
- Нет, я говорю: процессуально задержать можно подозреваемого, а Кзибеку Казбековичу предъявлено обвинение.
- Так чего мы здесь сидим?
- Потому что мы сейчас едем в суд.
- Может, Вы нам дадите предписание явится в суд? Мы явимся добровольно.
Посовещавшись адвокаты совместно с Банкиром определяются, что мера пресечения не избрана, а конвой для доставки в суд определяется на основании лишь устного указания следователя. На помощь к следователю прибыл районный прокурор и вступил в разговор. Адвокаты вдвоем набросились на новое лицо, дополняя друг друга:
- Объясните, почему нашего клиента пытаются доставить в суд под конвоем, без процессуальных оснований? Он не является задержанным!