Отец говорил:
— Он посылал своих людей в мои поместья, приказывая им отменять заключенные со мной сделки и безжалостно поносил и унижал меня, когда я бывал в его доме. Он не упускал случая оскорбить меня, как только я попадался ему на глаза. Я тщетно пытался прибегнуть к посредничеству разных людей и делал все, что должно было бы примирить нас. Но, несмотря на все мои старания, он продолжал всячески нападать на меня, а я терпеливо сносил все это в надежде, что он наконец изменит свое отношение.
Однажды, войдя в его дворец, я услышал, как его хаджиб сказал: “Какое сокровище ходит по земле! Целый миллион динаров, и никто не берет их!” Я понял, что он повторяет слова своего хозяина и что вазир замыслил разорить меня. В то время у меня было семь миллионов динаров в деньгах и драгоценных камнях, не считая другого имущества. Я очень огорчился и не спал всю ночь, размышляя, как мне следует поступить. Под утро мне пришла в голову хорошая идея. Я немедленно поехал к нему во дворец, но оказался перед запертой дверью. Я постучал. Привратники спросили, кто пришел. “Ибн аль-Джассас”, — ответил я. Они сказали: “Сейчас не приемное время, вазир спит”. Я сказал: “Скажите хаджибам, что я пришел по делу”. Один из хаджибов немедленно вышел и сказал: “Он скоро проснется и тогда примет тебя”. Я ответил: “Дело слишком срочное, оно не терпит отлагательства, разбуди его и так и скажи от моего имени”.
Домоправитель ушел, а через некоторое время вернулся и повел меня по дворцу. Мы шли из покоя в покой, пока не очутились в спальне вазира. Он сидел на своем ложе, а вокруг ложа было штук пятьдесят циновок для его рабов, которые, по-видимому, охраняли его. Рабы поднялись и убрали свои циновки. Вазир был охвачен страхом и, думая, что случилось что-нибудь ужасное или что я привез послание от халифа, горел нетерпением узнать, что я собираюсь ему сообщить. Он повелел мне приблизиться и спросил, что привело меня в такое время.
Я сказал: “Я пришел с доброй вестью; ничего страшного не случилось, и нет у меня никакого послания и никакого дела, кроме того, которое касается только вазира и меня и которое я могу сообщить ему только с глазу на глаз”. Он успокоился, приказал всем выйти, а когда они удалились, спросил, что я собираюсь ему сказать.
Я сказал: “О вазир, ты меня всячески преследовал и намеревался погубить меня и уничтожить мое состояние, потеря которого для меня равносильна смерти. Ведь утрата состояния и жизни невосполнимы ничем. Я признаю, что доставил тебе кое-какие неприятности в твоих делах, но, по-моему, довольно было бы слегка наказать меня за это. Я всячески старался примириться с тобой, прибегал к посредничеству такого-то и такого-то, предлагал тебе столько-то и делал то-то, но ты упорствуешь в своем желании нанести мне ущерб. Нет на свете существа слабее кошки, однако если она опустошит лавку бакалейщика и он привяжет ее в углу своей лавки, собираясь удушить, кошка прыгнет на него, расцарапает ему лицо и тело, разорвет его одежды, стараясь любыми средствами спасти свою жизнь. Уж столько-то силы, сколько у кошки, найдется и у меня! Так пусть же эти мои слова послужат началом наших добрых отношений в будущем! Если ты примешь мои условия — хорошо, а иначе — берегись. Я клянусь самыми страшными клятвами, что отправлюсь к халифу сейчас же и передам ему во владение два миллиона динаров золотом и серебром из моей сокровищницы. И он получит их еще до восхода солнца. Ты ведь знаешь, что я в состоянии это сделать. И я скажу ему: „Возьми эти деньги, передай Ибн аль-Фурата в руки такому-то и сделай его вазиром!" И я назову такого человека, которого, по моему разумению, он назначит охотнее всего,— благообразного, сладкоречивого, с хорошим почерком и остроумного. Я и не буду долго думать — назову любого из твоих катибов. А халиф, увидев деньги, не заметит разницы между тобой и катибом. Он немедленно заставит тебя подчиниться ему, а тот, кого он назначит, будет смотреть на меня, как на человека, который ценой больших затрат возвысил его и сделал вазиром. Он будет считать меня своим господином и благодетелем, станет мне служить и во всем следовать моим советам. А я выдам ему тебя, и он примется пытать тебя, пока не выбьет из тебя все два миллиона динаров. Ты знаешь, что твоего состояния хватит, чтобы уплатить эти деньги, но после этого ты останешься нищим. Так я верну свои деньги, не потеряв ни единого даника, разорю своего врага, утолю свой гнев и сохраню свое благополучие. Я сумею возвыситься, убрав одного вазира и поставив на его место другого”.