“Господин, — ответил я, — так оно и было”. Он сказал: “Раз у тебя хватило ума вспомнить о моем совете в такое время, отныне я буду вести себя так, что тебе не на что будет жаловаться”. Я поцеловал ему руку, и мы вместе вернулись домой, где он в присутствии свидетелей передал мне имение. После этого он переменился ко мне и между нами установились добрые отношения. Совет, который он мне дал и которому я последовал, оказался для меня самым благим.
(2, 129, 248) Вот что рассказал мне мой отец:
— Когда аль-Мутадид отправился в Тарсус сражаться с рабом Васифом, а потом, захватив его, повернул к Антиохии, он разбил лагерь за стенами города и окружил его своим войском. Я в то время был еще учеником, но я вышел вместе с другими жителями и увидел его в желтом одеянии, а не в черном. Я слышал, как кто-то подивился этому.
Тогда один из воинов объяснил, что аль-Мутадид сидел во дворце в таком одеянии, когда пришло известие о восстании Васифа, и что он немедленно отправился из дворца к воротам Баб аш-Шаммасия, где разбил лагерь, и там поклялся, что не сменит одежду, пока не покончит с Васифом. Он провел несколько дней у Баб аш-Шаммасия, собирая войско, а потом двинулся в поход в том самом одеянии, так и не сменив его.
Мой отец продолжал свой рассказ:
— Аль-Мутадид послал людей, чтобы они разрушили городские стены, и это вызвало возмущение горожан и ропот простонародья. Старейшины города поговорили между собой и решили, что толпу нужно удержать, а им самим следует пойти к шатру халифа и попросить выслушать их. Халиф послал сказать им, чтобы они выбрали десять человек и направили их к нему. Избрали десятерых ходатаев, одним из которых был я. Мы вошли в шатер халифа, произнесли приветствие и оставались стоять, пока нам не разрешили сесть.
Тогда посланцы сказали: “Повелитель правоверных! Мы живем в окружении злых врагов и воюем с ними непрестанно. Враги нападают на нас, а мы нападаем на них. Если ты снесешь стены города, это даст нашему врагу мощное оружие против нас, и он овладеет городом при малейшем нашем поражении или неудаче. Прояви жалость к нашей беззащитности и оставь нашим детям стену, за которой они могут укрыться”.
Халиф ответил: “Приграничные земли непрестанно доставляют нам беспокойство, любой бунтовщик находит себе убежище в какой-нибудь крепости в этих землях. Вам известно, какие беды постигли нас вчера из-за Ибн аш-Шайха, а сегодня из-за этого раба. Я поклялся, что не оставлю ни единой неразрушенной крепости, поэтому я должен снести эту стену. Но я же и защищу вас от врагов: я увеличу вдвое отряды охраны, увеличу им вдвое выдачи, дам деньги добровольцам, чтобы они могли противостоять врагу. Войско будет достаточно сильным для того, чтобы не пустить в город врагов, и получится так, будто стена стоит на своем месте, но никому из бунтовщиков не придет в голову укрываться за такой стеной”.
Никто из пришедших не нашелся, что сказать в ответ, все словно лишились дара речи, и я понял, что нам придется уйти ни с чем.
Тогда я встал и попросил разрешения говорить. Получив его, я сказал: “Повелитель правоверных! Если бы Аллах даровал бессмертие кому-нибудь из живущих на земле, то это был бы пророк Мухаммад. Эти укрепления и стены построены не на один год и не на срок правления одного халифа, они предназначены для того, чтобы стоять веками и защищать жителей города в дни любого правителя, каким бы он ни был, осмотрительным или беспечным. Если бы мы могли рассчитывать на то, что жизнь повелителя правоверных продлится вечно, мы бы не просили его изменить свое решение. Если бы мы могли быть уверены, что тот, кто примет после него власть над мусульманами, будет печься об их интересах так же, как он, и будет таков же и к знатным, и к простонародью, мы бы не так горевали о потере этой стены, которую ничто не может заменить. Но даже если бы тот, кто станет после него управлять нами, был бы подобен ему во всем, это тоже не утешило бы нас, поскольку мы не могли бы быть уверены, что его преемник не проявит небрежность или что какие-нибудь события не отвлекут его от заботы о нас и он не оставит нас мишенью для византийских мечей и копий. Если ты, повелитель правоверных, снесешь эту стену, наш город простоит, пока ты жив, но потом, после твоей смерти, мусульмане потеряют его, а византийцы убьют нас и заберут наших детей в плен, и в день Страшного суда ты будешь держать ответ за нас и за наш позор. Заклинаю тебя Аллахом, пощади нас! Я сказал тебе правду, повелитель правоверных, а остальное — в твоих руках!”