Тогда она сказала: „Примерно два года назад мне пришло в голову раскапывать могилы. Я велела служанке купить мне козлиную шкуру и сделала себе пару железных перчаток. Когда вы засыпали, я открывала дверь, а служанке велела спать в прихожей, не запирая дверей. Затем я надевала шкуру и рукавицы и шла на четвереньках. Поэтому всякий, кто замечал меня с крыши или еще откуда-нибудь, думал, что я собака. А я отправлялась на кладбище, разузнав заранее, кто из важных особ умер и где похоронен. Я шла к могиле, выкапывала тело, снимала погребальные одежды, складывала их под шкуру, шла домой также на четвереньках, а поскольку дверь была отперта, я входила в дом и запирала его. Потом я снимала свое одеяние и отдавала его служанке вместе с одеждой покойника, а она все это хранила в тайнике, о котором ты не знала. Я собрала около трехсот саванов и не знала, что с ними делать, но эти походы на кладбище и все это занятие доставляли мне удовольствие, которому, казалось бы, нет объяснения, разве что они ввергли меня вот в эту беду. Прошлой ночью меня заметил человек и напал на меня. То ли он сидел там, то ли сторожил гробницу, только, когда я начала копать, он подошел ко мне. Я хотела ударить его по лицу своей железной перчаткой, собираясь убежать, пока он будет соображать, что к чему, но он напал на меня с мечом, ударил по левой руке и отрубил ее".
Я сказала дочери: „Притворись, что у тебя распухла рука и что ты больна, а твоя бледность будет тому подтверждением. А когда пройдет несколько дней, мы скажем твоему отцу, что тебе придется отрезать руку, иначе яд разольется по всему телу и ты умрешь. Он согласится, а мы притворимся, что тебе только что отрезали руку, и таким образом скроем всю эту историю".
Так мы и порешили, после того как я повелела ей покаяться и она объявила о своем раскаянии и поклялась больше никогда этим не заниматься. А я решила продать эту рабыню и впредь повнимательнее следить за тем, как наша дочь проводит ночи, и держать ее при себе. А сейчас ты опозорил и меня, и себя!”
Кади спросил дочь, что она может сказать. Она ответила: “Мама сказала правду, и я клянусь, что никогда больше не буду этого делать!” Кади сказал ей: “Вот человек, который отрубил тебе руку”. Она чуть не умерла от испуга. Потом кади спросил меня, откуда я прибыл. Я ответил, что прибыл из Ирака. “Зачем ты приехал сюда?” — спросил он. “На поиски средств к существованию”. Он сказал: “Ты получишь средства к существованию, которыми сможешь пользоваться по закону. Мы люди зажиточные, находимся под покровительством Аллаха, не лишай же нас этого покровительства. Клянусь тебе, я не знал о делах моей дочери. Что ты скажешь на то, чтобы жениться на ней и стать независимым благодаря моему богатству и жить с нами в этом доме?”
Я согласился, он велел убрать со стола еду, и мы пошли в мечеть, где люди уже собрались, ожидая его. Он прочитал проповедь и объявил нас мужем и женой, а потом поднялся и вернулся домой. Нас привели в дом, и меня охватила такая любовь к этой девушке, что я чуть не умер от нее, и я лишил ее невинности. Она же испытывала ко мне отвращение, хотя я всячески старался заслужить ее расположение, проливая слезы над ее рукой и принося ей извинения. А она делала вид, что принимает их, и говорила, что печальна только потому, что потеряла руку. Так прошло несколько месяцев.
И вот однажды, когда я спал, раскинувшись на своем ложе, я вдруг почувствовал что-то тяжелое на груди и проснулся в тревоге. Я увидел, что она уперлась коленями мне в грудь, одним коленом прижала мою руку, а в руке у нее бритва. Она хотела перерезать мне горло. Увидав, что я проснулся, она растерялась. Я попытался высвободиться, но это было невозможно, и я боялся, что она успеет нанести свой удар.
Тогда я перестал двигаться и сказал ей: “Скажи мне что-нибудь, а потом делай, что хочешь. К чему тебе это?” Она ответила: “Неужели ты полагаешь, что, отрубив мне руку, опозорив меня и женившись на мне, ты избежишь возмездия? Клянусь Аллахом, этого не будет!” Я ответил: “Ты не сумела перерезать мне горло, однако тебе, возможно, удастся нанести мне другие раны. Но ведь и я, может быть, сумею вырваться и перерезать горло тебе или уйти и донести на тебя, чтобы тебя передали властям. А когда твое первое преступление и вот это второе обнаружатся, твоя семья отречется от тебя и тебя казнят”.