Я тут же проснулась, уверенная в том, что я на самом деле видела его. Я вскрикнула, и женщина, которая за мной ухаживала, подумала, что мне опять что-нибудь нужно, и потому не спешила подойти ко мне. Но я сказала ей, что видела во сне посланника Аллаха и проснулась укрытая. Она спросила, как все это было, и я сказала: “Я видела во сне посланника Аллаха, который помолился за меня и сказал: „Аллах даровал тебе здоровье!"”
Тогда эта женщина сказала мне: “Я надеюсь, что ты исцелилась от своего недуга, дай мне руки!” И она стала говорить со мной так же, как это делал пророк в моем сне, хоть я ей об этом и не рассказывала. Она велела мне подняться, и я поднималась, но вскоре уставала и садилась. Я делала так трижды, а потом встала и пошла сама. Служанка закричала от радости, пораженная случившимся. Соседи сбежались, думая, что я умерла, а я встала на глазах у людей и пошла, придерживаясь за что-то, а люди все смотрели на меня, и ночью, и наутро, так что я чуть не умерла от усталости. Но силы постепенно возвращались ко мне, и наконец я пошла уверенно, не пошатываясь.
Абу Мухаммад продолжал:
— Я сам видел, как она ходила после этого и как приходила к нам в дом. Она живет и здравствует поныне. Это самая добродетельная, благочестивая и смиренная женщина из всех, о ком мне довелось слышать на моем веку. Она не помышляет ни о чем, кроме поста, молитвы и добрых дел, которыми она и зарабатывает на жизнь. Она все еще не замужем и полностью посвятила себя вере. Среди родных и в местах паломничества на могилах святых она известна под именем Недвижная Алидка.
Рассказы о заморских странах
(1, 55, 110) Вот что сообщил мне кади Абу Бакр Ахмад ибн Саййар:
— В Омане один шейх, из числа жителей Тиза и Мукрана, которого все восхваляли, как человека весьма достойного доверия и обладающего большими познаниями в морском деле, рассказал мне со слов индуса, с которым он говорил в Индии, как однажды против одного из их царей поднялся мятеж, руководитель которого оказался умелым правителем. Царь этот, отличавшийся заносчивостью и упрямством, послал войско против мятежника, но тот одержал победу, Тогда царь отправился в поход сам, хотя советники пытались отговорить его, утверждая, что ему не следует идти против мятежников самому, а следует истощать их силы, посылая одно войско за другим, потому что они не были готовы сопротивляться царским войскам в течение долгого времени. Но он не послушался их совета и сам вышел на поле битвы, где пал в бою с мятежником, который захватил его дворец и царство и стал управлять умело, уподобившись настоящему царю.
Спустя некоторое время, утвердившись на престоле и завоевав всеобщее уважение, этот новый царь решил созвать мудрецов со всех концов страны. Для этого он написал правителям провинций, повелевая жителям каждой провинции выбрать по сотне самых мудрых и рассудительных людей и отправить их к нему. Когда эти избранники подошли к воротам дворца, царь повелел им выбрать десять человек из их числа, и этих десятерых привели к нему, а из придворных тоже выбрали десятерых.
Царь обратился к ним с такими словами: “Мудрый человек должен выискивать в себе недостатки для того, чтобы от них избавляться. Видите ли вы какой-нибудь недостаток во мне или какой-нибудь изъян в моем правлении?” — “Только один, — ответили они, — и если ты обещаешь нам безопасность, мы укажем тебе на него”.
Царь обещал им безопасность, и они сказали: “Мы видим, что в тебе все новое” — они хотели сказать, что в нем нет царской крови. “А как, — спросил он, — обстояло дело у царя — моего предшественника?” — “Он был царский сын”, — ответили они. “А у его отца?” Они повторили тот же ответ.
Так он повторял свой вопрос, перебрав не менее десяти царей, и каждый раз получал один и тот же ответ, пока не дошел до последнего, о котором мудрецы сказали, что он был завоевателем. “В таком случае, — сказал он, — я как этот последний в ряду царей, и, если мои дни продлятся и мое правление будет успешным, царство останется за моими детьми и у их потомков будет такая же царская кровь, какая была у моих предшественников”.
После этого мудрецы простерлись ниц перед царем в знак своего согласия, ибо так они обычно выражали свое одобрение или показывали, что признают себя побежденными, и с тех пор этот царь еще более укрепился на престоле.