Они ответили: “Мы, как и все арабы, знаем особый крик ворона, который он издает только там, где кто-то умирает. Долгие годы жизни в пустыне научили нас различать этот крик, и бедуины никогда в этом не ошибаются. А тогда ворон каркал именно так”.
Тогда мы спросили второго брата, откуда он узнал, что этот человек умрет через три дня. Он ответил: “Ворон прокаркал трижды, потом смолк, а потом снова трижды прокаркал. Отсюда и наше предсказание”. Я спросил третьего брата, как он узнал, что этого человека похоронят в его доме. Он ответил: “Я видел, как ворон ковыряет стену клювом и когтями и покрывается пылью, поэтому я понял, что того человека похоронят в его доме”.
(2, 169, 322) Вот что услышал я от Абу-ль-Хусайна ибн Аййаша:
— Мой друг рассказал мне, что, отправившись в паломничество в аль-Хаир и проезжая неподалеку от стоянки бедуинов, он спешился и сел вместе со своими рабами за трапезу. Перед ним появился бедуин и попросил у него еды.
— Я пригласил его сесть, — продолжал рассказчик, — сказал, что мы дадим ему поесть, когда сами насытимся. Он сел около нас. Вдруг мимо пролетел ворон и прокаркал несколько раз. Бедуин встал и начал бросать в ворона камнями, крича: “Ты лжешь, о враг Аллаха! Ты лжешь, о враг Аллаха!” Мы спросили его: “В чем дело?” Он ответил: “Этот ворон говорит, что вы убьете меня, а ведь вы собираетесь накормить меня. Вот я и крикнул ему, что он лжет”.
Мы сочли его глупцом и закончили трапезу. А на скатерти лежал большой острый нож, о котором мы забыли. Мы свернули скатерть со всем, что на ней было, и дали бедуину, чтобы он доел остатки, а потом вернул эту скатерть нам. Он взял ее, поднял и закинул на спину, радуясь тому, что мы отдали ему все остатки. И тут нож вонзился ему в тело между лопатками, так что он упал навзничь, крича: “Да будет проклят тот ворон, он сказал правду! Клянусь господином Каабы, я умираю!”
Испугавшись, как бы у нас не случилась какая-нибудь история с бедуинами, мы бросили скатерть, быстро уехали и присоединились к каравану, чтобы нас нельзя было распознать, а его оставили истекающим кровью. Мы так и не знаем, выжил он или нет.
(2, 170, 324) Вот что я слышал от Абу-ль-Хусайна:
— Мне рассказал Сулайман ибн аль-Хасан, что однажды, когда разговор шел о прорицателях, астролог Абу Машар сказал ему: “Я был свидетелем удивительного события. Мой сосед в Самарре попал в тюрьму, и его отец, который был моим другом, пришел и попросил меня поехать с ним к начальнику полиции и похлопотать об освобождении его сына. Я сел на лошадь, и по дороге мы проехали мимо одного прорицателя. Я спросил моего спутника, не хочет ли он поразвлечься. Тот согласился, и я сказал этому человеку: „Посмотри на нашу звезду и скажи, какова она и зачем мы едем". Он с минуту подумал и сказал: „Ваша поездка связана с каким-то заключенным"”.
Абу Машар побледнел и от удивления начал заикаться. Его спутник спросил прорицателя: “Освободят его или нет?” Тот. ответил: “Пока вы находитесь в пути, его уже освободили”. Тогда Абу Машар сказал: “Поехали! Это забавное совпадение, это все пустое”.
Они поехали дальше и, прибыв к начальнику полиции, спросили его о заключенном. Он ответил: “Хотите верьте, хотите нет, но я только что получил письмо от такого-то, кто вступился за него, поэтому я его отпустил”. Тут Абу Машар подпрыгнул от неожиданности, говоря: “Если мне не удастся выяснить, откуда этот прорицатель берет свои предсказания, я сойду с ума, порву все свои книги и поверю, что астрология — дело пустое. Поехали к нему!”
Они возвратились и нашли этого человека на его обычном месте у дороги. Абу Машар попросил его встать и поехать с ними. Они взяли его и прибыли вместе с ним в дом Абу Машара, который спросил у него: “Ты знаешь меня?” Тот ответил, что не знает. Абу Машар назвался, и прорицатель поцеловал ему руку и сказал: “О наш господин, я слышал твое имя”. — “Это не важно, — сказал Абу Машар. — Я дам тебе пять динаров, если ты скажешь мне правду и объяснишь, откуда взялось твое предсказание”.
Прорицатель ответил: “Я скажу тебе правду, но брать ничего не стану, потому что ты знаток в нашем деле. Так знай же, я ничего не понимаю в звездах, но я гадаю и бормочу всякую бессмыслицу женщинам, передо мной лежит гадальная доска, а астролябия и карта звездного неба служат мне для того, чтобы вводить людей в заблуждение. Но было такое время, когда я кочевал с бедуинами в пустыне, и от них я научился гадать по полету птиц, предсказывать будущее и толковать предзнаменования. Они считают, что, когда им задают какой-нибудь вопрос, надо посмотреть на первую попавшуюся вещь и найти в ней сведения, которые можно применить к тому, о чем их спрашивают. Когда вы спросили меня, зачем вы едете, я помедлил с ответом, и мне на глаза попался продавец воды с бурдюком, в котором была вода. Я подумал, что кто-то заключен в тюрьму, как эта вода — в бурдюк. Потом ты спросил меня, освободят его или нет. Я поискал глазами что-нибудь, что мог бы истолковать как примету, и заметил, как продавец воды выливал воду из своего меха. Поэтому я сказал: „Его освободят, пока вы находитесь в пути". Разве я оказался не прав?”