А на следующий день, в пятницу, Мусорщик рассказал людям о явлении ему Джабраила и попросил их умилостивить Ибн аз-Зукури и уговорить Мусу простить его. Тогда люди пошли к дому Ибн аз-Зукури, чтобы вымолить у него прощение для Мусорщика. Ибн аз-Зукури вышел к ним, зная, что ему уже ничто не угрожает.
(8, 65, 149) Вот что сообщил мне Абу-ль-Хусайн ибн Хишам, ссылаясь на Абу-ль-Хасана Закарию ибн Яхью ибн Мухаммада ибн Шазана аль-Джаухари:
— Нам говорил Абу-ль-Аббас аль-Мубаррад, — сказал аль-Джаухари, — что ему со слов аль-Халиля ибн Ахмада передали следующее:
— Во время одного из моих путешествий, — рассказывал аль-Халиль, — я проезжал мимо хижины отшельника. Близилась ночь, и, боясь остаться под открытым небом, я постучал к нему и попросил впустить меня.
“Кто ты?” — спросил он. Я ответил: “Аль-Халиль ибн Ахмад”. Он сказал: “О тебе говорят, будто ты знаешь арабские предания, как никто другой”. Я ответил: “Так говорят, но это неправда”. Он сказал: “Если ты сумеешь ответить мне на три вопроса, я открою тебе и окажу тебе гостеприимство, а если не ответишь, я тебя не впущу”. Я спросил его, что это за вопросы. Он ответил: “Разве мы не исходим из наличного, рассматривая отсутствующее?” Я ответил: “Да, это так”. Тогда он спросил: “Ты утверждаешь, что Аллах всевышний не имеет ни формы, ни свойств и что мы не видим ничего, подобного ему. На основании чего, в таком случае, ты заключаешь, что он существует? Далее, ты утверждаешь, что в раю люди едят, пьют, но не оправляются, хотя ты никогда не видел человека, который мог бы есть и пить, не оправляясь. Далее, ты утверждаешь, что в раю радостям людским нет конца, хотя ты никогда не видел ничего бесконечного”.
Я ответил ему: “Я вывел все это из того, что наличествует вокруг меня. Что касается Аллаха всевышнего, я вывожу его существование из его творений, которые на него указуют. Ему нет подобия, но в том, что наличествует, имеется сходное с ним. Это дух, который присутствует в тебе и во всяком живом существе, мы знаем, что он ощущается в каждом волоске нашего тела, однако мы не знаем, где он, каков он, каковы его черты и сущность. Более того, мы видим, что человек умирает, когда его покидает дух, но рассмотреть этого нельзя. Я исхожу только из его деяний и из того, что он приводит мир в движение и что благодаря его существованию в нас мы способны действовать сознательно. Что касается того, что люди в раю пьют, едят и не оправляются, то нам известны вещи, свидетельствующие о том, что это возможно. Разве ты не знаешь, что плод в чреве матери получает питание, однако ничего не выделяет? Что касается райского блаженства, которое не имеет конца, хоть и имеет начало, то ведь мы сами начинаем считать с единицы, однако могли бы продолжать свой счет до бесконечности, повторяя числа и удваивая их без конца”. Тогда отшельник впустил меня и оказал мне гостеприимство.
Рассказы о суфиях
(3, 98, 144) Я присутствовал в собрании у Абу Мухаммада аль-Мухаллаби после волнений, которые произошли в Багдаде, когда он был вазиром. Эти беспорядки были довольно серьезные, поэтому он приказал схватить множество аййаров и других вооруженных ножами бунтовщиков. Их заперли в лодках и отправили в Бируз, где их заточили в тюрьму. Но положение от этого только ухудшилось. Рассказчики в мечетях и суфийские предводители произносили пламенные речи. Боясь новых волнений, вазир приказал схватить многих из них и заточить в тюрьму. Потом он призвал тогдашнего главного кади Абу-с-Саиба и многих других кади, почтенных людей и факихов, среди которых был и я, чтобы мы подвергли бунтовщиков допросу. А начальники отрядов должны были охранять нас и защитить от смутьянов, если будет нужда.
Первому пришлось отвечать одному из суфийских предводителей, известному под именем Абу Исхак ибн Сабит, — он жил в квартале Баб аш-Шам, — его последователи почитали его как своего святого.
Вазир сказал ему: “Я слышал, что, взывая к Аллаху, ты говоришь: „О мой Единосущий! О мой Ближний!", а кому же неизвестно, что говорить об Аллахе как о ближнем недопустимо и что всякий, называющий так Аллаха, — неверный, ибо понятие „близость" связано с телами, а всякий, приписывающий Аллаху тело, — неверный. И разве человек, достигший такой ступени знания, произносит речи публично? Мне передали, что ты сказал: „Ты забрал меня у меня и не оставил меня во мне, и вот теперь я остался без я". Объясни мне, что это значит? Мы узнали, что вы говорите бессвязно и, внушая людям, что вы святые, сеете своими проповедями смуту, сбиваете народ с истинного пути и возбуждаете жителей столицы против султана. Рабы, выпороть его!”