Но люди вступились за Абу Исхака и уговорили вазира пощадить его. Но он все же издал приказ, запрещавший Абу Исхаку проповедовать и собирать людей в мечети.
(3, 148, 228) Мне рассказывали многие образованные люди, что в Ширазе был человек, известный под именем Ибн Хафиф аль-Багдади, возглавлявший там суфийскую общину. У него собирались люди, и он говорил с ними о моментах прозрения и о внутренних голосах. Тысячи людей приходили на эти беседы, а он был прекрасным проповедником и проницательным человеком и умел убедить в правоте своих слов людей, неустойчивых в вопросах веры.
Один из его последователей, суфий, умер, оставив вдову-суфийку. На похоронах собралось множество суфийских женщин, а кроме них не было никого. Когда обряд погребения был совершен, Ибн Хафиф со множеством своих сподвижников вошел в дом и начал утешать жену на языке суфиев, пока она не сказала: “Я утешилась!” Он спросил: “Есть ли здесь кто-нибудь чужой?” Она ответила: “Никого”. Он сказал: “Тогда какой смысл нашим душам пребывать в беспокойстве и терзаться муками скорби? К чему пренебрегать слиянием? Пусть лучше свет сольется со светом, души очистятся, пусть найдутся преемники и снизойдет благословение!”
Женщина ответила: “Как вам угодно”. Мужчины и женщины предавались слиянию всю ночь, а когда наступило утро, мужчины удалились.
Выражение “Есть ли здесь кто-нибудь чужой?” означало “Есть ли здесь кто-нибудь, несогласный с нашим учением?” А ее ответ “Никого” означал “Несогласных нет”. А слово “слияние” означает совокупление мужчины с женщиной. “Пусть свет сольется со светом” — намек на их веру в то, что в каждом теле заключен божественный свет. Выражение “преемники” связано с их представлением, будто для каждого, кто умер или разлучен с женой, существует замена.
Я отношусь к этому рассказу весьма серьезно. Если бы мне не рассказывали об этом многие люди, которых я не могу заподозрить во лжи, я бы этого не пересказывал, потому что это слишком дико и невероятно для земли ислама. Мне говорили, что подобные случаи приобрели такую известность, что слух о них дошел до эмира Адуд ад-Даули, который приказал схватить многих из них. Одних подвергли бичеванию, других изгнали из Шираза. Собрания их распались, и подобные дела прекратились.
(3, 127, 195) Вот что рассказал мне почтенный человек Абу Исхак Ибрахим ибн Ахмад ибн Мухаммад, известный как ат-Табари:
— Нам говорил суфий Джафар аль-Хульди, что он слышал от суфия аль-Хавваса такую историю:
— Я сел на корабль, — говорил он, — вместе с другими суфиями, и, когда мы были уже далеко в море, наш корабль потерпел крушение. Мы взобрались на обломки корабля, и кое-кому из нас удалось благополучно добраться на них до земли. Мы оказались на неведомом берегу и пробыли там несколько дней. Есть было нечего, и мы чувствовали приближение смерти. Тогда мы собрались и сказали друг другу: “Предадим себя воле Аллаха! И если он вызволит нас отсюда и дарует нам жизнь — воздадим ему за это!”
Один из нас сказал, что никогда не нарушит поста, другой — что будет ежедневно молиться, совершая столько-то поклонов, кто-то сказал, что перестанет лгать. Когда все произнесли свои клятвы, спросили и меня: “А что ты скажешь?” Я ответил: “Я никогда не буду есть мясо слона!” Они сказали: “К чему подобные шутки в такое время?” Я ответил: “Уверяю вас, я вовсе не шучу. С того момента, как вы начали этот разговор, я все время думаю, от чего бы мне отказаться ради Аллаха, но не могу заставить себя произнести что-то другое. Я сказал о том, что намерен исполнить”. Они сказали: “В этом, наверное, что-то есть”.
Спустя некоторое время мы расстались и отправились на розыски чего-либо съестного и вскоре набрели на очень толстого слоненка. Мои спутники схватили его, сумели как-то убить, а потом поджарили и стали звать меня отведать этого мяса. Но я сказал: “Только час тому назад я отказался от этой еды ради Аллаха всемогущего и великого, и, возможно, слова, которые слетели у меня с языка, послужат причиной моей смерти, ибо я несколько дней ничего не ел и никакой другой пищи не желаю так сильно, как этой. Но Аллаху не придется увидеть, как я нарушаю свой договор с ним. А вы ешьте”.
Я отошел от них, а они наелись и почувствовали приток сил. Настала ночь, и они разошлись по разным местам, где обычно спали, я же пристроился у корней одного дерева, где имел обыкновение проводить ночные часы. Прошло немногим более часа, когда из того места, где они застигли слоненка, вышел слон и заревел, наполняя пустыню своим ревом и топотом. Он искал нас, и мы сказали друг другу: “Теперь нам конец!”
Мои спутники решили, что для них все кончено, и легли на землю ничком. А слон, подойдя к ним, стал обнюхивать каждого с ног до головы и, пройдясь хоботом по всему телу, поднимал ногу и опускал ее на человека так, чтобы раздавить его, а потом, убедившись, что этот человек мертв, принимался за следующего, повторяя те же действия. Так продолжалось до тех пор, пока никого, кроме меня, не осталось.