Среди халладжитов это случалось нередко, и один из них, считавшийся знатоком их учения, подтвердил это в разговоре со мной. Но он утверждал, что это положение было взято аль-Халладжем из хадисов, которые хранятся в семье пророка. Он сказал также, что такой обряд не освобождал человека от необходимости совершить хаджж, но был только его заменой в тех случаях, когда человек не мог совершить паломничество из-за бедности, болезни или еще по какой-нибудь причине. Его описание этого обряда полностью совпадало с приведенным выше, хотя он и употреблял другие выражения.
Абу-ль-Хусайн продолжал:
— Когда аль-Халладжа об этом спросили, он, не видя в том никакого преступления, признал, что именно в таком виде давал это предписание.
Хамид потребовал, чтобы два тогдашних багдадских кади — Абу Джафар Ахмад ибн Исхак ибн аль-Бухлуль ат-Танухи аль-Анбари и Абу Умар Мухаммад ибн Юсуф — дали свое заключение по делу аль-Халладжа. Абу Умар сказал, что аль-Халладжа следует казнить, ибо его предписание — безбожие, а безбожника не заставишь раскаяться. А Абу Джафар сказал, что аль-Халладжа не следует казнить, если только он не заявит, что сам верит в это предписание, ибо люди иногда проповедуют ересь, сами в нее не веря. “Если аль-Халладж признает ложным то, что он сам проповедовал, — сказал Абу Джафар, — то судить его не за что. Если же он признает, что сам верит в это, тогда его надо заставить покаяться, и если он покается, то и судить его не за что. Но если он откажется покаяться, тогда он заслуживает смерти”.
Дело было решено в соответствии с заключением Абу Умара, и всюду сообщалось об аль-Халладже, о его вопиющей ереси, безбожии и совращении верующих с пути истины. Тогда обратились к аль-Муктадиру, прося у него позволения казнить аль-Халладжа, однако последний успел привлечь на свою сторону Насра аль-Кушури, но не своим учением, а тем, что притворялся набожным и праведным человеком. Поэтому Наср напугал госпожу, мать аль-Муктадира, убедив ее, что эта казнь может навлечь на халифа беду. “Я боюсь, — сказал он, — как бы твоего сына не постигла месть за этого благочестивого шейха”. И она молила аль-Муктадира пощадить аль-Халладжа, но он отверг ее просьбу и повелел Хамиду распорядиться о казни. В тот же день аль-Муктадир заболел, что еще больше укрепило Насра и мать халифа в их мнении. Да и сам аль-Муктадир забеспокоился и поспешил отправить к Хамиду посланца с повелением повременить о казнью, которую отложили на несколько дней, до тех пор, пока аль-Муктадир не оправился от недуга. Тогда Хамид снова стал настойчиво просить позволения казнить аль-Халладжа. Аль-Муктадир хотел было проявить к нему снисхождение, но Хамид сказал: “О повелитель правоверных! Если оставить этого человека а живых, он извратит священный закон и превратит твоих подданных в вероотступников, а это приведет к падению власти халифа. Позволь мне совершить эту казнь, а если тебя после этого постигнут какие-нибудь бедствия, вели меня умертвить”.
Аль-Муктадир согласился, и аль-Халладжа казнили в тот же день, опасаясь, как бы аль-Муктадира вновь не охватили сомнения. А когда аль-Халладжа казнили, его последователи стали говорить, что его подменили вьючной лошадью одного из катибов, которая подохла в тот же день. По их словам, аль-Халладж должен вернуться к ним через какое-то время. И некоторые из них уверовали в эту нелепость.
(1, 84, 165) Большинство фокусов аль-Хусайна ибн Мансура аль-Халладжа, которые он выдавал за чудеса и с помощью которых вводил в заблуждение легковерных, состояло в том, что он в любое время года мог достать любую еду, пользуясь одному ему известными уловками. Те, кто не мог разобраться в его хитростях, впадали в заблуждение, но люди разумные понимали что к чему. Интересный случай рассказал мне Абу Бакр Мухаммад ибн Исхак ибн Ибрахим, почтенный человек из аль-Ахваза:
— Вот что рассказал мне один астролог, — сказал он, назвав его имя и похвалив за познания и живость ума: