Он ответил: “Увидав, что я делаю то или иное, они не спрашивают меня и не пытаются дознаться, как это получается, иначе они узнали бы, что все происходит не так, как им представляется. А потом они уходят и рассказывают, что молитвы аль-Халладжа помогают и что его руками творятся „содействия" и „милости". А кто я такой, чтобы мне было дано подобное? Например, несколько дней назад один человек принес мне несколько дирхемов, прося потратить их на бедняков. Но вокруг никого такого не оказалось, и я спрятал эти деньги в мечети под одну из циновок около колонны, которую я приметил. Я долго ждал, но никто не приходил, и я ушел на ночь домой. На следующее утро я подошел к колонне, сел и стал молиться. В это время меня окружили суфии, я прервал молитву, поднял циновку и дал им спрятанные там дирхемы. Они тут же распустили слух, будто пыль превращается в моих руках в дирхемы”.
Он привел еще много разных примеров такого рода, пока мой дядя не встал и не распрощался с ним, и больше он никогда к нему не подходил. “Этот человек, — сказал мой дядя, — обманщик, мы еще о нем услышим”. Вскоре после этого аль-Халладж покинул Басру, и тогда выяснилась правда о нем самом и об историях, которые о нем рассказывали.
Рассказы о хариджитах
(3, 60, 88) Вот что рассказал мне Абу-ль-Хусайн Али ибн Латиф, богослов из последователей Абу Хашима: — Я проезжал по местности Куздар вблизи Сиджистана и Мукрана. Там находился халиф хариджитов, поскольку эта область служила им прибежищем. Я прибыл в одну из деревень и почувствовал себя больным. Увидав поле, где росло много дынь, я купил себе одну дыню и съел ее. Сразу после этого меня охватила лихорадка, и я проспал весь остаток дня и всю следующую ночь в поле, где росли дыни.
А перед этим я, войдя в деревню, увидал в мечети старого портного. Я передал ему сверток одежды, прося присмотреть за ним для меня. Он велел мне положить сверток в михраб. Я так и сделал и вышел в поле. На следующее утро, почувствовав себя лучше, я вернулся в мечеть, которая оказалась открытой, но портного там не было. А сверток мой лежал в михрабе. Я сказал себе: “Какой глупец этот портной! Оставил мою одежду лежать без присмотра, а сам ушел!”
Я был уверен, что он брал мою одежду на ночь домой, а утром принес ее обратно в мечеть, ожидая меня. Поэтому я сел, развернул сверток и начал вынимать оттуда одну вещь за другой. Тут появился портной. Я спросил его: “Как это ты оставляешь этот сверток на виду?” Он спросил меня: “А у тебя чего-нибудь недостает?” Я признал, что все на месте. Он сказал: “Тогда о чем же ты спрашиваешь?” Я ответил: “Я хочу знать, как было дело”. — “Прошлой ночью я оставил твою одежду там, где она лежала, и ушел домой”.
Я стал укорять его, а он только смеялся в ответ и говорил: “Это вы привыкли к дурным нравам, потому что воспитаны в стране неверных, где люди воруют и обманывают. А нам здесь такое неведомо. Если бы твоя одежда оставалась здесь до тех пор, пока совсем не обветшала, все равно никто не взял бы ее, кроме тебя. Ты мог совершить путешествие на восток или на запад, а вернувшись, нашел бы свой сверток там, где оставил его. У нас не водятся кражи или жульничество и всякое другое, что заведено у вас. Возможно, раз за много лет что-нибудь такое у нас и случается, но мы знаем, что это — дело рук какого-нибудь пришельца, который побывал в наших краях. Мы пускаемся за ним вдогонку и настигаем его. А потом мы предаем его смерти за то, что он неверный и нанес вред нашей стране, или отрезаем ему руку по самый локоть, как у нас принято поступать с ворами. Поэтому ты ничего подобного здесь не увидишь”.
— Впоследствии, — говорил рассказчик, — я расспрашивал о том, как ведут себя люди в тех краях, и узнал, что дело обстоит именно так, как сказал портной. Они не запирают дверей на ночь, у большинства из них в домах вообще нет дверей, только занавеси для защиты от собак и диких зверей.
Рассказы о нищих
(3. 43, 60) Вот что рассказывали мне со слов Абу-ль-Хасана Мухаммада ибн Исхака ибн Аббада ан-Наджжара, одного из наиболее известных торговцев финиками в Басре. Он жил долго и передавал разные предания, я сам записывал их под его диктовку, но этой истории я от него не слышал.
— В нашей округе, — рассказывал он, — жил некий человек, который однажды вечером подал милостыню незнакомому ему слепому, мимо которого проходил. Он хотел открыть один из двух кошельков, которые были у него в рукаве, — один с динарами, а другой с дирхемами — и дать слепому дирхем. А дал он ему динар. Слепой ушел, не сомневаясь в том, что получил дирхем. Он зашел в лавку зеленщика, у которого обычно покупал, отдал ему монету и попросил подсчитать долг и вернуть сдачу. Зеленщик сказал ему: “Послушай! Откуда у тебя эта монета?” Тот ответил: “Такой-то дал мне ее вчера”.