(2, 187, 351) Вот что рассказал мне Абу-т-Таййиб ибн Абд аль-Мумин:
— Один прожженный плут отправился из Багдада в Химс вместе со своей женой и, прибыв туда, сказал: “Люди в этом городе глупые и богатые, и я хочу устроить здесь представление — так у подобных ему людей именуется большое мошенничество, — для которого от тебя потребуются помощь и выдержка”. Жена ответила: “Дело твое”. Тогда плут сказал: “Оставайся в этом месте и никогда не подходи ко мне, но каждый день замешивай две трети ратля изюма с таким же количеством тертого миндаля и в середине дня клади эту смесь на чистый кирпич в месте для омовения около мечети, где я смогу ее найти. Больше от тебя ничего не требуется”.
Жена согласилась. После этого плут надел власяницу, шерстяные шаровары, намотал на голову покрывало — все это он привез с собой — и устроился в мечети возле колонны, мимо которой проходило множество людей. На этом месте он оставался весь день и всю ночь, непрестанно молясь, с перерывом только на то время, когда молитва не могла состояться. Тогда он сидел, перебирая четки и не произнося ни слова.
Сначала его никто не замечал, но спустя некоторое время люди стали обращать на него внимание, наблюдать за ним и толковать о нем между собой. Выяснилось, что он никогда не прекращает молитвы и не прикасается к пище. Глядя на него, жители города дивились, потому что он никогда не выходил из мечети, не считая одного раза в полдень, когда отправлялся к месту для омовения. Здесь он подходил к тому самому месту, о котором договорился с женой и где лежала приготовленная ею смесь, казавшаяся проходившим мимо людям куском высохшего кала. Он съедал эту смесь, чтобы поддержать свои силы, и возвращался в мечеть, а ночью, совершая омовение перед молитвой, пил столько воды, сколько ему было нужно.
Жители Химса, думая, что все это время он не прикасался ни к еде, ни к питью, дивились и восхищались. Многие подходили к нему, пытаясь с ним заговорить, но он не отвечал. Когда его окружала толпа народа, он не обращал на это внимания, и никакими усилиями никому не удавалось вовлечь его в беседу — он неизменно хранил молчание, молился и перебирал четки, чем завоевал всеобщее глубокое уважение. А когда этот плут уходил для совершения омовения, люди подходили туда, где он обычно сидел, прикасались к этому месту руками и собирали прах с земли, по которой он ступал. К нему даже приводили немощных, прося возложить на них руки.
Так прошел год, и когда плут понял, что уже завоевал уважение горожан, он встретился в месте омовения со своей женой и велел ей явиться в мечеть во время пятничной молитвы, вцепиться в него, ударить его по лицу и закричать: “Ты враг Аллаха! Ты негодяй! Сначала ты убил моего сына в Багдаде, а потом явился сюда разыгрывать из себя праведника? Да ударит тебе твоя праведность в лицо!”
“Ты не отпускай меня, — говорил он, — а, наоборот, притворись, будто собираешься убить, чтобы отомстить за своего сына. Вокруг тебя соберутся люди, но они не причинят тебе никакого вреда, потому что я признаюсь в убийстве и притворюсь, будто прибыл в этот город, чтобы покаяться и предаться благочестию ради искупления моего греха. А ты потребуй, чтобы меня выгнали из мечети, отвели к судье и подвергли наказанию. Тогда тебе предложат выкуп за кровь, но ты не соглашайся на менее чем десятикратный выкуп или на что-нибудь вроде этого в зависимости от того, сколько они готовы будут еще прибавить. А когда их предложения достигнут того предела, сверх которого они едва ли смогут заплатить при всем желании спасти мою жизнь, ты прими выкуп, бери деньги и сразу же уходи из города по дороге в Багдад. А потом и я удеру и последую за тобой”.
На следующий день женщина пришла в мечеть и, увидав своего мужа, сделала так, как он ей велел: ударила его по лицу и произнесла те слова, которым он ее обучил. Люди набросились на нее, собираясь ее убить и говоря: “О враг Аллаха! Это один из семи величайших святых, один из тех, кто познал имена и облик Аллаха, кого Аллах спасет, Владыка времени и все такое прочее”.
Тогда плут сделал знак, повелевая им успокоиться и не причинять ей вреда, сократил свою молитву, произнес слова благословения, а потом долго катался по земле, после чего спросил у окружавших его горожан, слышали ли они, чтобы он произнес хоть слово за то время, что живет среди них. Они были счастливы услышать его голос и в ответ на его вопрос громко закричали: “Нет!”
Тогда он сказал: “Я живу среди вас и предаюсь покаянию из-за преступления, о котором она говорит. Я согрешил и погубил себя, убив сына этой женщины. Но я раскаялся и пришел сюда, чтобы вести праведную жизнь. Я сам хотел пойти к этой женщине, отыскать ее, чтобы она могла потребовать моей крови, ибо страшился, что моего покаяния недостаточно. Все это время я молил Аллаха принять мое покаяние и предать меня во власть этой женщины, и вот наконец моя молитва услышана. В знак того, что он принимает мою молитву, Аллах свел нас лицом к лицу и дал ей власть надо мной, чтобы она могла получить воздаяние. Поэтому не мешайте ей убить меня. Прощайте!”