Тогда в мечети поднялись крики и вопли, и жители один за другим стали просить плута помолиться за них. Когда же он медленно и решительно направился к дверям мечети, женщина двинулась впереди него, намереваясь направиться ко дворцу эмира — правителя города, чтобы тот повелел казнить его за убийство ее сына.
Тут шейхи завопили: “О люди, почему вы не думаете о том, как уйти от этой беды и как сохранить защиту города, которую дает вам присутствие этого святого? Поговорите же по-хорошему с этой женщиной и попросите ее принять выкуп за кровь, который мы выплатим из своих денег!”
Жители окружили женщину и стали ее упрашивать. Но она сказала: “Я отказываюсь!” Тогда они сказали: “Возьми вдвое больше положенного!” Она ответила: “Один волос с головы моего сына стоит тысячи выкупов!”
Горожане продолжали увеличивать сумму, пока не дошли до десятикратного размера выкупа. Тут она сказала: “Соберите деньги, и, если при виде их я почувствую, что могу принять выкуп и простить убийце кровь сына, я это сделаю, а если нет — я потребую его смерти”.
Жители согласились. Тогда плут сказал жене: “Встань, да благословит тебя Аллах, и отведи меня обратно на мое место в мечети”. Но женщина отказалась это сделать, и он сказал: “Как хочешь!”
Между тем жители стали собирать деньги, пока не набралось сто тысяч дирхемов, и попросили ее принять их. Но она сказала: “Я не возьму ничего, кроме жизни убийцы моего сына, ибо душа моя глубоко скорбит о нем!”
Тогда люди стали бросать на землю одежду и кольца, женщины отдавали свои украшения, и каждый из мужчин давал то, что мог, а те, кому дать было нечего, жестоко страдали и чувствовали себя отверженными. Наконец женщина взяла то, что ей предлагали, “простила” своего мужа и ушла. А плут оставался в мечети еще несколько дней — пока она не ушла довольно далеко от города, — после чего однажды ночью бежал и он.
Наутро люди стали искать его, но не нашли, и не было о нем никаких сведений, пока, много времени спустя, не выяснилось, что все это был ловко подстроенный обман.
(2, 64, 126) Примечательную историю рассказал мне Абу-ль-Хасан Ахмад ибн Юсуф ибн аль-Азрак:
— К нам в аль-Анбар пришел из Касра человек по имени Умар, который поучал людей и рассказывал назидательные истории, утверждая, будто тому, кто повинуется Аллаху, подвластно все и что поэтому он может погрузить руку в кипящее масло и с его рукой ничего не будет. Жители города поддались на его россказни и собрались в мечети, чтобы посмотреть, как это произойдет. Меня тоже пригласили, и я пришел. Там были и мои братья, и правитель города. Во дворе мечети на скамью водрузили подставку, а на нее — котел, а этот человек стоял и молился. Когда мы пришли, нас попросили принести масла, и я послал за ним слугу. Принесли пять ратлей масла, вылили его в котел и разожгли сильный огонь. А когда масло закипело, этот человек обратился к моему брату и сказал: “Абу Ахмад, я предупреждаю тебя, если это не масло, я умру!”
Когда он так сказал, мне стало ясно, что все это лишь фокус, но я, однако, заверил его, что в котле только масло, и ничего другого. Сняв с себя одежду, он вылил остаток масла, не больше половины ратля, в котел, потом попросил воды, тщательно вымыл руки и грудь, а затем, набрав в ладонь холодной воды, сбрызнул ею кипящее масло, которое зашипело от этого еще сильнее. Затем он влез на скамью, держа в руках кастаньеты, и бросил их в котел. Потом быстрым движением сунул руку в масло, крича во весь голос: “Нет бога, кроме Аллаха!” После этого он погрузил руку в масло, вытащил кастаньеты и отшвырнул их, вопя изо всей мочи: “О Аллах! О Аллах!” Затем он вновь наклонился над котлом, зачерпнул масла и омыл им грудь и руки до локтей, громко крича, чтобы присутствующие думали, что он молится, хотя, по-моему, он просто выл от боли. Проделав все это, он сошел со скамьи, принялся молиться и сказал, обращаясь к собравшимся: “Я надеюсь, что через несколько дней приведу вам за уши диких зверей!”
Мы отвели его к себе домой, дали ему умыться горячей водой, вытереться и умаститься благовониями, и он провел с нами остаток дня. А когда мы просили его объяснить, как он это все проделал, он твердил одно: “Тому, кто покорен Аллаху, покорно все!” В конце концов мы перестали его спрашивать.