- Остановка сердца, Катька, как сказали наши врачи. Вот токмо я не верю. Звери сделали это! Они почти каждую ночь выли под ее окнами!
Твари! Они убили бабушку! Я им бошки поотрываю!
Готова поспорить, что мои глаза загорелись огнем раз Михаил Федорович так отскочил от меня.
- А ты сама как поживала, Катюша? - старик еле заметно перекрестился. - От тебя двенадцать лет не было ни слуху ни духу...
***
- Вот так все оно и случилось после того как вы вместе с бабушкой сунули меня, спрятанную в гроб, в фургон, который увез меня к отцу.
Во время моего рассказа сторож раза три выпивал настойку корвалола. Его можно понять - большая удача пережить такое и остаться в живых.
- Не сладко тебе, Катька, пришлось на большой земле. Но главное, что жива, здорова и можешь за себя постоять. О матери своей не переживай - ей хорошо живется в той роскоши. Больше беспокойся, когда звери узнают кто ты.
- Не переживайте, Михал Федорович, не узнают. Я даже на глаза им не попадусь. Прощусь с бабушкой и меня тут же след простынет. Ну, прощаться, что ли будем?
- Давай, девонька, - старик поднимается с кресла и, приобнимая за плечи, выводит с кладбища. - Спасибо, что навестила одинокого старика.
- Будьте здоровы, Михаил Федорович. Может, судьба еще сжалится и нам снова удастся встретиться.
Глава 2.1
На следующее утро я решила сходить к тому дому, где, по словам Михаила Федоровича, жила бабушка. Еле нашла эту Зеленую улицу с ее тринадцатым домом.
Это был кооператив небольших домов для пожилых людей, оставшихся без родственников. Огромная территория ограждена высоким каменным забором и проход осуществлялся строго через проходную и по документам. Куча маленьких разноцветных домиков для проживания, парки, зеленые зоны, небольшое озеро и центральное трехэтажное здание, в котором располагались социальные работники, медсестры и врачи. Здесь не будет гопников с вечно орущими колонками под окнами и распивающих дешевое пиво, мусора на улице, безразличия к твоим проблемам. Только общение со сверстниками, прогулки на свежем воздухе и внимание от работников. В общем, рай для стариков.
Вот только это все не уберегло бабушку от преследования тварями.
Арендовав гольф-кар, подъезжаю к стоящему в отдалении от других зеленому домику. Припарковав машину, выхожу на истоптанную тварями землю. Присаживаюсь на одно колено и всматриваюсь в каждый след. Трава примята, на земле лежат клочки шерсти - у них сейчас период линьки (первый отличительный признак от обычных животных, которые линяют осенью и весной), кусты дикой розы вырваны с корнем.
Здесь было около десяти тварей и, вероятно, с главным. Его следы самые крупные и больше остальных утопают в земле, значит вес его больше ста пятидесяти, если не все двести. Что самое интересное - его шавки бегали в основном вокруг дома, больше всего следов возле окон и двери, а сам альфа только и околачивался у входа. Его звериные следы переходили в человеческие. Размер ступни чуть меньше тридцати сантиметров, значит и рост твари больше остальных. Около двух метров?
Еще один интересный факт - он ни разу не входил в дом ни в зверином, ни в человеческом обличии. Доски забора исцарапаны острыми когтями, а на некоторые дощечки выбиты явно кулаками. Что-то мешало входить тварям в дом.
Осторожно приоткрываю калитку и ловлю в свой адрес:
- А ты еще кто такая?
Голос женский, старческий. Поворачиваюсь к говорившей лицом и встречаюсь взглядом с бабой Раисой. Той самой, известной в городе "ведьмой". Прозвище за ней закрепилось из-за банального - гадания, ворожба, изготовление зелий (лишь некоторые знают, что это был всего лишь самогон), амулетов и оберегов. В ее старом доме бегали пауки да мыши. А еще она была самой загадочной женщиной в Берестали и почти ни с кем не общалась, кроме моей бабушки.
- Добрый день, уважаемая, - приподнимаю козырек кепки, - я журналист, пришла расследовать дело об убийстве жившей здесь женщины. Правда говорят, что это сделали твари?
Старуха внимательно посмотрела на меня своим целым и единственным глазом.
- Никак охотница?
Черт! Прокололась!
- Несертифицированная еще, - признаюсь. - Приехала сюда, чтобы похоронить бабушку, а тут это выяснилось.
Глаз у бабы Раисы расширился от удивления и отвисла челюсть. Пока она не успела закричать, прижимаю палец к губам и опасливо кошусь по сторонам.
- Катя, Екатерина Князева, Катюня! - радостно шепчет старуха, беззвучно хлопая сухми ладонями. - Ой, как вымахала из той тростиночки невнятной в такую красоту неписанную. Небось отбоя от женихов нет!