Эльс поднялся. Лицо его было бесстрастно.
– Не успел. Чары сработали. – Он кивнул на тело ассасина, изо рта которого потекла черная, пенистая жидкость. – Профессионально.
Барс посмотрел на мертвого ассасина, потом на Эльса, потом на Алику. Ярость, стыд, непонимание и какая-то жгучая, неистребимая тяга к разгадке этой тайны смешались в нем в ядовитый коктейль. Он видел, как Алика что-то тихо сказала Эльсу. Видел, как он кивнул в ответ, его взгляд скользнул по Барсу – быстро, без эмоций, но не сквозь него. На этот раз он увидел оценку. Холодную, профессиональную оценку его действий. И снова – тот самый непонятный огонек. Теперь он казался Барсу не ожиданием, а вопросом. "Что ты теперь будешь делать, оборотень?"
Барс сжал кулаки до хруста в костяшках. Его зверь внутри молчал, подавленный открывшейся бездной неизвестного. Эльс был не просто занозой. Он был центром паутины тайн, в которую Барс только начал проваливаться. И фрейлина Алика была не просто подругой принцессы. Она была частью этой тайны. Частью Эльса. Их ледяной танец стали на рынке был лишь вершиной айсберга. И Барс понимал одно: игра вскрыла новые, опасные правила. А ставка теперь была не только на жизнь принцессы или его собственную репутацию. Ставкой была правда. И он должен был ее узнать, даже если она сожжет его дотла.
Дорога обратно во дворец прошла в гробовом молчании, разбиваемом только нервным щебетанием Элиры и скупыми, успокаивающими фразами Алики. Барс шел позади, чувствуя каждый камень мостовой под ногами как личное оскорбление. Воздух между ним и Эльсом был густым и колючим, как морозный туман. Он видел спину Эльса – прямую, безупречную, и спину Алики, которая шла рядом с ним, их плечи почти соприкасались в немом понимании. Их синхронный бой на рынке все еще стоял у него перед глазами – смертельный, красивый, абсолютно чуждый ему. Его зверь внутри скулил, чувствуя себя лишним, ненужным в их отлаженном мире.
Во дворце Элиру сразу же окружили врачи и встревоженные фрейлины, несмотря на ее протесты, что с ней все в порядке. Алика, вернувшись к своей тихой тени, последовала за ней, бросив на Эльса быстрый, полный смысла взгляд. Эльс едва заметно кивнул в ответ. Барс поймал этот обмен и почувствовал, как в груди закипает что-то темное и горькое.
– Кабинет, – коротко бросил Эльс, не глядя на Барса, и пошел по коридору к покоям Лориана. Барс, скрипя зубами, последовал.
Принц ждал их, стоя у окна. Его лицо было серьезным, без привычной искорки. Увидев их, он быстро подошел.
– Элли? – спросил он, и в голосе звучал не принц, а старший брат, полный тревоги.
– Невредима, – ответил Эльс первым, его голос потерял ледяную монотонность, став... ровным, но смягченным. – Благодаря бдительности господина Мэйлиса и слаженным действиям охраны. – Он не упомянул Алику. Не упомянул себя. Барс почувствовал укол – это была вежливость? Или желание сохранить тайну фрейлины?
Лориан выдохнул, напряжение спало с его плеч. Он шагнул к Эльсу и – Барс внутренне сжался – положил руку ему на плечо. Не похлопал, а именно положил, в знак облегчения и благодарности.
– Спасибо, Эльс, – проговорил Лориан тихо, искренне. – Я знал, что ты не подведешь.
И Эльс не отстранился. Он позволил руке принца остаться на своем плече. Более того – его губы дрогнули в чем-то, отдаленно напоминающем улыбку. Быстрой, почти неуловимой. Но она была! Направленная на Лориана.
– Это моя работа, Лори, – ответил Эльс, и в его обычно бесстрастном голосе прозвучали легкие, теплые нотки. Нежность? Нет. Но глубокое доверие и... принадлежность.
Барс стоял как истукан. Он видел это! Видел, как Эльс принимает прикосновение. Видел этот микроскопический проблеск тепла в его глазах, адресованный Лориану. Его собственная рука, сжатая в кулак, задрожала. После рынка, после того как он был почти бесполезен, после их с Аликой идеального боя... Теперь этот ледяной призрак позволял принцу касаться себя и даже улыбался?! Ему?! Почему не ему, Барсу, который тоже рисковал, который тоже был там?!
Ревность. Дикая, жгучая, абсолютно иррациональная волна накрыла Барса с головой. Но это была не ревность к Эльсу, как раньше, когда он злился на его близость с принцем и принцессой. Нет. Это была ревность за Эльса. К Лориану. Барсу яростно, до боли в груди, хотелось, чтобы этот проблеск тепла, эта кроха доверия была направлена на него. Чтобы Эльс позволил ему прикоснуться. Улыбнулся ему. Почему Лори? Почему он удостоен этого, а он, Барс, получил только ледяную стену и усмешку?
Осознание было как удар обухом по голове. Он ревновал Эльса к принцу. Эта мысль была настолько чудовищной, нелепой и... правдивой, что Барс чуть не застонал вслух. Стыд, гнев, растерянность – все смешалось в один комок, застрявший в горле.