Именно Эльс спас отряд от катастрофы в первые же минуты. Его очки засветились изнутри холодным синим светом, проецируя на линзы сложные магические схемы.
– Стоп! – его голос, резкий и командный, разрезал напряженную тишину, когда передовой боец был в полушаге от невидимой энергетической петли. – Шаг влево. Только по плитам с трещиной в виде птичьей лапы. – Он быстро, почти не глядя, набросал светящийся контур безопасного пути на грязный асфальт магическим маркером. – Вон там, за углом – сенсор движения, связанный с кислотными гранатами под потолком. Обойти по крыше. Группа Барса – подавить огневую точку на втором ярусе через окно слева. Сейчас.
Барс, скрепя сердце, скрипя зубами, вынужден был подчиняться. Он отдавал приказы, но они были лишь эхом команд Эльса. Они пробирались внутрь как по минному полю, где мины были невидимы и в тысячу раз смертоноснее. Только этот холодный, безошибочный голос, эти резкие, точные указания удерживали их от превращения в кровавое месиво. Барс чувствовал себя не командиром, а дублером, марионеткой в собственном спектакле. Его люди, сначала настороженные, теперь смотрели на Эльса с растущим, почти суеверным уважением и страхом. Его зверь внутри признавал мастерство мага, его хладнокровие и феноменальную скорость анализа, но роптал от глухой, звериной обиды. Это наша работа! Наша территория!
Внутри склада их ждало не зерно. Их ждал арсенал. Аккуратно упакованные ящики с альтарским оружием нового поколения. Стеллажи с запрещенными алхимическими компонентами, пахнущими серой и горечью. И книги. Старые, в потрескавшемся черном кожаном переплете, с вытисненными на обложках символами, от которых даже у бывалых оборотней заходились пятна перед глазами и сжимались желудки. Символы «Пробуждающих Сон» – культистов, поклоняющихся древним ужасам. И посреди этого алтаря тьмы, на простом деревянном постаменте, лежал черный кристалл. Он был размером с кулак, пульсировал изнутри зловещим, живым багровым светом, и от него исходила мощная, чужеродная, подавляющая волю магия. Источник угрозы был осязаем.
– Не трогать! – скомандовал Эльс, его голос впервые за всю операцию звучал не просто резко, а с металлической ноткой тревоги. Он снял очки, его ледяные глаза были прищурены, все внимание сфокусировано на камне. – Любое прикосновение, любое сильное магическое воздействие рядом – сигнал к активации. И к уничтожению всего, что здесь есть. Включая нас.
Тишина воцарилась гробовая. Даже дыхание замерло. Но один из молодых оборотней, Кель, парень с горящими глазами и еще не остывшей кровью, ошеломленный и напуганный зловещей атмосферой, не удержался. Гипнотическая пульсация кристалла, смесь страха и адреналина – его рука, почти без участия сознания, потянулась к мерцающему камню.
Эльс двинулся быстрее, чем кто-либо успел осознать. Он не стал толкать Келя или кричать. Он не стал рисковать магическим взрывом рядом с кристаллом. Его рука взметнулась, пальцы сложились в молниеносную, сложнейшую конфигурацию. Между пальцем парня и пульсирующей поверхностью кристалла мгновенно сформировался плотный, вибрирующий купол сжатого воздуха – невидимая, но осязаемо плотная преграда. Одновременно его другая рука выписала в воздухе перед собой серию рун – не светящихся, а будто высасывающих свет вокруг. Руны сложились в жгуче-холодный узор и вонзились не в кристалл, а в пространство вокруг него.
Кристалл вспыхнул ослепительно-багровым светом, готовым превратиться в волну уничтожения. Но вместо взрыва… свет схлопнулся внутрь себя. Раздался резкий, сухой хлопок, как от лопнувшего пузыря. На постаменте остался лишь треснувший, почерневший, безжизненный камень. Воздушный барьер перед рукой Келя дрогнул и рассыпался в ничто.
– Идиот! – рявкнул Барс, ярость и страх за своего бойца вырвались наружу. Он рванулся вперед, схватил молодого оборотня за шиворот. – Тебе жизнь не дорога?! Или ты решил нас всех в могилу свести?!
Кель, бледный как смерть, задыхаясь, только смотрел на почерневший камень широкими, полными ужаса глазами.
– Отпусти его, – раздался спокойный, но уставший голос Эльса. Он подошел к постаменту, снова надел очки, внимательно сканируя трещины на безжизненном камне. – Он не виноват. Чары приманки были очень сильные. Импульсивность – его природа. – Он бросил быстрый взгляд на Барса, и в этом взгляде не было упрека. Было... понимание? Как будто он говорил: Ты тоже импульсивен. Я знаю.