Ответа не было. Только эхо его собственного голоса, гулко раскатившееся под сводами, и тихий, непрекращающийся вой его зверя внутри – душераздирающий звук растерянности и отчаяния. Он понимал, что теряет контроль над собой, над своими эмоциями. Понимал, что эта зараза, этот вирус под названием Эльс проник слишком глубоко. В его мысли. В его чувства. В его кровь. В самое сердце. И вырвать его было невозможно. Оставалось только одно: научиться жить с этой болью, с этой ревностью, с этой невыносимой, безумной тягой. И тупо надеяться, что однажды этот вечный лед хоть немного растает. Или… что он сам не сломается, не разорвется на части под его непосильной тяжестью. Игра продолжалась, но теперь Барс понимал – самым опасным врагом в ней был он сам. И его собственное, не знавшее покоя сердце, бьющееся в такт ледяным шагам Призрака.
Глава 8
Вечер опустился на столицу, но покоя Барсу не принес. Он сидел в своей скромной, почти аскетичной квартире недалеко от дворца, пытаясь заглушить внутреннюю бурю крепким элем и бессмысленным перебиранием старых отчётов. Мысли кружились вокруг одного: Эльс. Его холодность, его мастерство, этот проклятый проблеск понимания в его глазах после склада, и та невыносимая теплота, которую он позволял только Лориану. Его зверь внутри не успокаивался. Он метался, как в клетке, тоскливо завывая, требуя… чего? Действия? Признания? Невозможного?
И вдруг случилось.
Не звук. Чистое, животное ощущение. Как будто ледяная игла вонзилась прямо в сердце его зверя и дернула за невидимую нить. Острая, режущая тревога. Не за себя. За Эльса. Сигнал был настолько ясным, настолько неоспоримым, что Барс вскочил, опрокинув стул. Кружка с элем разбилась о каменный пол. Опасность. Близкая. И Эльс был в центре.
Разум не участвовал. Тело двинулось само. Он вылетел из квартиры, даже не закрыв дверь, срывая с вешалки плащ на ходу. На улице он замер на секунду, вдыхая воздух полной грудью. Городские запахи – конский навоз, жареные каштаны, речная сырость – на мгновение оглушили. Но его зверь внутри знал, что искать. Он отфильтровал всё, сосредоточившись на одном – слабом, неуловимом шлейфе озона и… металла. Запах Эльса.
След.
Барс рванул по ночным улицам, не разбирая пути. Он бежал с грацией и скоростью снежного барса, даже не пытаясь скрыть свою природу. Люди шарахались от этого мрачного, стремительного великана с горящими в темноте желтыми глазами. Его зверь вел его, как гончая по кровавому следу. Тревога сжимала сердце тисками, гнала вперед. Где он? Куда он пошел? Почему один?
Запах усиливался. Район Старых Аристократических Усадеб. Тихо, темно, редкие фонари. Барс свернул в узкий, мощеный булыжником переулок между высокими каменными оградами. И тут он услышал. Не крик. Лязг стали. Короткий, резкий. Потом еще один. Приглушенный ворчанием магии.
Он рванул вперед, как выпущенная стрела.
Картина, открывшаяся ему в тусклом свете одинокого фонаря, заставила кровь стынуть в жилах. Эльс. Он стоял спиной к стене, окруженный пятью фигурами в темных, но дорогих плащах – явно не уличным отребьем. Маски скрывали лица. В руках – не дубины, а тонкие, смертоносные шпаги. Эльс парировал удары с ледяной точностью, его собственный темный клинок мелькал, как молния. Но он был загнан в угол. Магия? Ее не было видно. Ассасины использовали артефакты, подавляющие магические эманации – на запястьях у каждого горели тусклые браслеты. Они бились молча, профессионально, стремясь не убить, а обездвижить.
Ярость Барса взорвалась белым светом. Его зверь вырвался наружу с оглушительным ревом. Он не превращался полностью – не было времени. Но когти удлинились до бритвенной остроты, клыки обнажились, глаза залились ядовито-желтым светом. Он врезался в группу сбоку, как живой таран.
Первого ассасина он сбил с ног ударом плеча, услышав хруст костей. Второй развернулся, шпага блеснула, целясь в горло. Барс парировал когтистой перчаткой, отбивая клинок, и вонзил когти другой руки в плечо нападающего. Тот вскрикнул.
Хаос боя поглотил его. Он дрался с яростью загнанного зверя, его движения были мощными, неистовыми, лишенными изящества фехтования Эльса, но смертоносно эффективными. Он чувствовал, как Эльс, воспользовавшись замешательством, вышел из угла и теперь дрался рядом, их спины почти соприкасались. Безмолвное согласие. Временное перемирие ради выживания.
Двое ассасинов пали под когтями Барса. Еще один отлетел от толчка Эльса, ударившись о стену. Осталось двое. Самые ловкие. Они атаковали одновременно: один – Барса в грудь, другой – Эльса в спину, пока тот парировал удар первого.