Барс увидел движение сбоку. Клинок, направленный в его незащищенный бок. Он только что парировал удар спереди, перчатка была занята. Он не успевал. Мысль промелькнула холодной иглой: Ранен. Возможно, смертельно. Его зверь завыл в предчувствии боли.
И тут случилось невозможное.
Эльс, который должен был парировать удар, сделал невероятное. Он резко развернулся, подставив свое предплечье под клинок, целившийся в Барса! Острая сталь со скрежетом прошла по ткани камзола и впилась в плоть. Барс увидел, как темная ткань мгновенно пропиталась алым.
Время остановилось.
Рев зверя в груди Барса превратился в оглушительный вопль ярости и… непостижимой боли. Эльс! Ранен! Защищая его! Этот ледяной, неприступный, презирающий его Эльс подставил себя под удар!
Боль Эльса была видна лишь на мгновение. Его лицо исказила гримаса, зеленые глаза за очками вспыхнули нечеловеческой яростью. Но он не издал ни звука. Вместо этого его свободная рука метнулась вперед. Не клинок. Пальцы, сложенные в коготь. Он вонзил их в горло ассасина, атакующего Барса. Раздался хруст. Ассасин захрипел и рухнул.
Последний нападавший, видя это, рванул прочь. Но Барс был быстрее. Его когтистая лапа схватила беглеца за плащ, швырнула на землю и пригвоздила к булыжникам. Живым.
Барс грубо скрутил пленного, засунул ему кляп, игнорируя хрипы. Его внимание было приковано не к добыче, а к Эльсу. Тот прислонился к холодной стене переулка, прижимая окровавленное предплечье к груди. Его лицо было мертвенно-бледным под серебристыми волосами, но абсолютно спокойным. Только легкая дрожь в сжатых губах и чуть более учащенное дыхание выдавали боль.
– Ты… – начал Барс, шагнув к нему. Голос сорвался в хрип от адреналина и нахлынувшего ужаса. Он ранен. Из-за меня. – Идиот! Зачем?! Я бы справился! – вырвалось, больше от бессилия, чем от гнева.
Эльс лишь слегка поднял бровь. Капля крови упала с его руки на булыжник, алая на сером.
– Сомневаюсь, – произнес он ровно, но голос звучал чуть тише обычного. – Удар был точен. Вы были открыты. – Он снял очки, протер их чистой рукой о камзол, уже испачканный пылью и кровью. Его зеленые глаза без стекол казались огромными, неестественно яркими в тусклом свете фонаря, полными усталой ясности. – Теперь, если вы закончили… – он сделал шаг от стены, но тут же схватился за нее здоровой рукой, едва не пошатнувшись.
Барс действовал инстинктивно. Он забыл про пленного, про все. Его рука с когтями, еще не вернувшими обычный вид, протянулась к окровавленному предплечью Эльса.
– Дай я… – он пробормотал, сосредоточившись. Внутри него его зверь затих, насторожившись, а затем издал низкий, сосредоточенный гул – звук концентрации. Барс никогда не был сильным целителем, но базовые заклинания остановки крови и ускоренного заживления знал. Его ладонь засветилась мягким золотистым светом, он накрыл ею кровавый разрез на руке Эльса.
Ничего не произошло.
Золотистый свет вспыхнул, зашипел и тут же погас, словно столкнувшись с невидимой стеной. Кровь продолжала сочиться сквозь темную ткань, а Эльс лишь слегка сжал зубы от нового импульса боли.
– Бесполезно, – прошептал Эльс, его дыхание стало чуть более прерывистым. Он посмотрел на свою рану, потом на потухшую ладонь Барса. – Клинки… были зачарованы. Подавляют магию исцеления. Обычные заклинания… не сработают. – Он снова попытался выпрямиться, но бледность усилилась, по лицу пробежала тень слабости.
Ужас сжал сердце Барса ледяной рукой. Он не мог ему помочь. Его магия была бесполезна. Он видел, как кровь пропитывает ткань все сильнее.
– Ладно, – его голос стал резким, командным, заглушая панику. – Тогда к лекарю. Сейчас же! – Он протянул руку, чтобы поддержать Эльса под локоть.
Эльс резко отшатнулся. Его движение было порывистым несмотря на слабость. Его зеленые глаза, обычно такие холодные, вспыхнули непреклонным отказом.
– Нет! – вырвалось у него, громче, чем он, вероятно, хотел. Он прижал раненую руку еще сильнее к себе, как драгоценность. – Никаких лекарей. Никаких чужих. – Он сделал глубокий вдох, стараясь взять себя в руки. – Свое лечение… я доверяю только Алике. И никому больше. – Эти слова прозвучали как клятва. Абсолютная, не допускающая возражений. В них была вся его осторожность и глубочайшее доверие к той единственной, кто знала все его тайны и, видимо, умела обращаться с такими ранами.
Барс замер. Его рука все еще была протянута в пустоту. Он видел этот страх в глазах Эльса. Не страх боли или смерти, а страх потери контроля, раскрытия перед чужими. И доверие только к Алике... Это добавляло еще один слой к тайне, но сейчас было не до разгадок. Кровь не останавливалась.