В ярости от собственного бессилия и этого упрямства, Барс действовал. Он не стал спорить. Он резко схватил полу своей собственной прочной льняной рубахи и с силой рванул! Раздался резкий звук рвущейся ткани. Он оторвал длинную, широкую полосу.
– Хотя бы не истеки кровью до дворца, упрямец! – прошипел он, шагая к Эльсу.
Эльс не отстранился на этот раз. Он смотрел на полосу ткани, потом на Барса, его лицо было нечитаемым. Барс, стараясь не смотреть в эти огромные зеленые глаза без очков, осторожно, но твердо взял его раненую руку. Предплечье было тонким, но с упругими мышцами под кожей. Кровь была теплой и липкой.
Он начал перевязывать. Неуклюже, без изящества медика, но крепко, стараясь передавить поврежденные сосуды выше раны. Он чувствовал, как напряжены мышцы Эльса под пальцами, как тот задерживает дыхание, когда ткань касается раны. Его собственные руки дрожали – не от страха боя, а от странной ответственности и этой непривычной близости.
– Туже, – сквозь зубы процедил Эльс, когда Барс завязывал узел. Его голос был слабым, но твердым. – Надо… остановить кровь.
Барс затянул еще крепче. Эльс резко вдохнул, но не вскрикнул. Он лишь закрыл глаза на мгновение, его длинные серебристые ресницы дрогнули. Когда он открыл их снова, в них была только усталость и решимость.
– Готово, – пробормотал Барс, отступая на шаг. Импровизированная повязка была грубой, но кровь перестала активно просачиваться. Белая ткань быстро алела в одном месте, но это было лучше, чем открытое кровотечение. – Теперь к Алике. Можешь идти?
Эльс кивнул, поправив очки чистой рукой. Его лицо все еще было пепельным.
– Могу. Ведите пленного. Я… последую.
Они двинулись к ближайшему посту стражи, чтобы сдать пленного. По дороге Барс шел чуть впереди, ведя оглушенного и скрученного наемника, но постоянно оглядывался на Эльса. Тот шагал, стиснув зубы, раненую руку он прижимал к груди, но походка была прямой и гордой. Его зверь внутри больше не выл от тревоги, но тихо ворчал, следя за каждым шагом серебристоволосого мага, словно охраняя его.
В камере предварительного содержания Службы Безопасности, после сдачи пленного и краткого инструктажа охране, Барс повернулся к Эльсу, готовый снова предложить помощь. Но в кабинет ворвался запыхавшийся дежурный офицер.
– Господин Мейлис! Господин Эльс! Пленный… он говорит! Требует адвоката, но проболтался под давлением… Это люди графа Вальтора! Они… они хотели просто «пригласить» господина Эльса на приватную беседу! Убедить его… посотрудничать в некоторых деликатных вопросах! Думали, он… ну, сильный, но управляемый маг, с ним можно «по-простому» договориться!
Тишина повисла густая, натянутая.
И тогда Эльс рассмеялся.
Это был короткий, сухой, ледяной звук. Похожий на треск ломающегося льда. В нем не было ни капли веселья. Только бездонное презрение, горькая ирония и адская усталость.
– Ха, – вырвалось у него. Он покачал головой, глядя на свою перевязанную руку, потом на офицера. – Сотрудничать? Со мной? По-простому? – Он снова издал этот колючий, безрадостный смех. – Они действительно думали, что я такой… податливый? Или просто достаточно слабый, чтобы меня запугать парой наемников с зачарованными ножами? – Он посмотрел на Барса. – Забавно. До умопомрачения забавно. И глупо.
Барс стоял, ошеломленный. Вид перевязанной руки Эльса. Его ледяной, иссеченный болью смех. Этот абсурд. Граф Вальтор! Надменный, тупой интриган! Послал людей "убеждать" Эльса силой?!
Гнев сменился диким, почти истерическим облегчением и презрением. Никаких "Пробуждающих Сон", никакого глубинного заговора. Просто дворянская спесь и тупость.
– Смешные, – прошипел Барс, его губы невольно искривились в ухмылке, отвечая на смех Эльса. – Действительно, жалко смешные.
Их взгляды встретились. Над алеющей повязкой из рубахи Барса. Над абсурдом происшедшего. Над только что пережитым адом, где один спас другого ценой своей крови. Впервые не было стены льда. Было взаимопонимание. Хрупкое. Рожденное в боли и абсурде. Но настоящее. В этом общем презрении к глупости сильных мира сего.
Офицер смотрел на них, как на сошедших с ума.
Эльс первым отвёл взгляд. Его улыбка-гримаса исчезла, сменившись серой усталостью. Он посмотрел на свою перевязанную руку.
– Мне нужно к Алике, – констатировал он. – Сейчас. – Он сделал шаг к двери, но пошатнулся.