Лориан увидел в глазах Эльса не сочувствие, а безжалостную логику ситуации. Это отрезвило. Принц кивнул, коротко и резко. Его собственный страх и ярость сфокусировались в единую точку – действие. Элира выпрямилась, ее глаза, еще влажные от шока, зажглись ответным холодным огнем. Алика уже стояла у двери, ее поза – готовность к движению – была красноречивее слов.
Время для Барса потеряло смысл. Зелье бушевало в крови, запирая Мэйлиса за толщей звериного безумия. Он метался по бескрайнему парку-лесу, охотился, чтобы выжить, но вкус добычи был пеплом. Спал урывками под корнями исполинских дерев. Во снах к нему приходили образы: ледяные глаза Эльса за стеклами, улыбка Лориана, сосредоточенное лицо Алики… и кровь. Кровь Эльса, пролитая за него. Этот образ жёг сильнее всего, вызывая вихрь ярости, стыда и… чего-то теплого, непонятного.
Инстинкт гнал его дальше от людей. Он нашел поляну под исполинским Вязом. Здесь, у корней, журчал родник. Здесь пахло безопасностью. Он рухнул, обессиленный борьбой. Его мощное тело барса лежало безвольно. Зверь, измученный ядом и отчаянными попытками вернуть контроль, притих. Глаза, полные тоски и отчаяния, смотрели в серое небо.
Не могу… Не получается… – Мысли ускользали. Лориан… Эльс… Образ серебристых волос вызвал новую волну боли.
Именно в этот миг ноздри дрогнули. Запах. Новый.
Озон. Резкий, чистый, как после грозы. И вместе с ним – полевые цветы. Нежная сладость с электрической нотой. Чужой, но… не враждебный. Пробуждающий что-то глубоко внутри.
Барс насторожился. Уши встали торчком. Он ждал. Чувства кричали о силе, но не об угрозе.
Шаги. Легкие, уверенные, бесшумные, но он чувствовал вибрацию земли. Кто-то приближался. Не прячась.
Она вышла из-за Вяза.
БАРС. Самка снежного барса. Серебристо-голубая шерсть, как горные ледники. Чуть меньше, но осанка – уверенная мощь. Ее янтарные глаза горели интеллектом и… насмешкой? Она остановилась, изучая его – изможденного, побежденного.
Он не рычал. Не шипел. Ждал. Внутренний зверь замер в странном почтении. Она была Своей. Но Другой.
В голове прозвучал Голос. Чистый, как ручей, холодный, как первые льдинки, но с искоркой живого веселья.
– Ну и долго ты здесь собираешься валяться?
Барс вздрогнул всем телом.
– Тебе нужно возвращаться, – продолжал Голос-Льдинка. – Тебя ждут. Беспокоятся за тебя.
Он попытался ответить. Рык застрял.
– Но я не могу… Не получается обернуться обратно.
Самка сделала шаг ближе. Насмешливость в глазах сменилась на миг пониманием.
– Я знаю. Зелье крепкое. – Она подошла вплотную. Запах озона и цветов окутал его. – Я помогу тебе. Но прошу никому обо мне не говорить. Никому. Согласен?
Помощь? Возвращение? Шанс снова быть рядом с… Эльсом? Мысль пронеслась молнией. Зверь заурчал, настороженно, но без агрессии. Доверие? Отчаяние?
– Да, – мысль была ясной. – Но… кто ты? Я никогда тебя не видел.
Самка наклонила голову. Мысленный смех прозвенел ледяными колокольчиками.
– Это не важно. Сейчас не важно. – И прежде чем он опомнился, она стремительно лизнула его в нос!
Неожиданный, нежный, звериный жест! Он фыркнул, отшатнувшись. А она… рассмеялась.
– Боишься? Не бойся, большой кот. Держись!
В тот же миг он почувствовал. Чистую, прохладную энергию от точки прикосновения. Она текла по нервам, как жидкий ток, но не жгла – очищала. Смывала липкую паутину зелья. Зверь внутри не сопротивлялся, он… принял, заурчав от неожиданного удовольствия.
Он вскочил на лапы. Мир заиграл красками. Сила вернулась. Он посмотрел на нее – загадочную, сильную, с дерзкой ухмылкой. Благодарность хлынула волной.
Но сильнее была тяга. Звериная и человеческая. Она была прекрасна. Ее запах кружил голову. Внутренний барс заурчал счастливо, глубоко. Он сделал шаг к ней.
Она отступила. Взгляд стал серьезным.
– Нет. Твой путь – назад. Помни уговор. Ни слова.
И прежде чем он успел что-то сказать, она развернулась с грацией тени. Мощные прыжки – и она исчезла в чаще, оставив лишь запах озона, полевых цветов и щемящее чувство чуда и потери.
Барс стоял, вслушиваясь в тишину. Вдохнул. Воздух больше не жёг. Закрыл глаза. Образ Лориана. Образ Эльса. Человеческая форма. Возвращение.
Кости сдвинулись, шерсть втянулась. Знакомая боль трансформации. Через мгновение на поляне стоял Мэйлис. В своей одежде – поношенной, запачканной лесной грязью, порванной в нескольких местах от неконтролируемых движений зверя. Изможденный, с тенью пережитого кошмара во взгляде, но человек.