– Эльс… – начал он, но слов не хватило. Все, что он хотел сказать – о пустоте, о страхе, о том, как чертовски он рад его видеть – застряло комом в горле.
Эльс, уже открывший калитку, обернулся. Он смотрел на мокрого, улыбающегося оборотня. И в его глазах, скрытых очками, но видимых по легкому наклону головы, Барс прочитал ответ. Понимание. И что-то очень похожее на… признательность? За эту дикую, неловкую, искреннюю встречу.
– Иди, Барс, – сказал Эльс просто, пропуская его вперед в сухой коридор служебного крыла. – Ты промок насквозь. Расскажешь, что тут без меня творилось. – Он снял очки, протирая запотевшие линзы платком. Без стекол его лицо выглядело еще более усталым, но и более… человечным.
Барс вошел, ощущая на спине взгляд Эльса. Радость встречи еще бушевала в нем, но теперь ее оттеняла новая тревога. Усталость Эльса, жестокая сдержанность, с которой он скрывал все, что пережил в Альтарии… Что он узнал у Мейруса? Какой ценой?
Зверь внутри успокоился, удовлетворенный близостью. Человек Мэйлис уже строил планы: выслушать отчет, обеспечить Эльсу покой, а потом… потом выведать правду. О Мейрусе. О миссии. Потому что теперь он знал точно: Эльс был не просто союзником или частью системы безопасности. Он был ключом к его собственному спокойствию. И его отсутствие было невыносимо. А его возвращение… Возвращение было началом новой главы, где трещины во льду могли стать мостами, а звериная верность – чем-то гораздо большим. И гроза над Империей, и личная буря Барса были еще впереди, но теперь они встречали ее вместе. Мокрые, усталые, но – вместе.
Глава 14
Кабинет принца Лориана, обычно место сосредоточенного труда или стратегических совещаний, сегодня казался тихой, почти хрупкой гаванью после промозглого, продуваемого ледяным ветром двора. Тяжелые бордовые шторы были частично задёрнуты, отсекая серую хмарь заката, но пропуская последние лучи угасающего солнца, которые смешивались с мягким, тёплым светом масляных ламп. Этот свет озарял огромный дубовый стол, буквально заваленный картами с пометками, свитками донесений, некоторые из которых были небрежно скомканы, и чашкой остывшего чая, забытой на краю. Воздух пах пергаментом, воском и едва уловимым ароматом ладана, который Лориан зажигал, когда требовалось сосредоточиться или унять тревогу.
Сам принц сидел, откинувшись в высоком кожаном кресле, но его поза не выражала расслабленности. Каждая мышца была напряжена, как тетива лука перед выстрелом. Его лицо, обычно сдержанное, аристократически холодное, сейчас было резким, ожидающим. Взгляд, цвета темного моря, был устремлен в пространство перед собой, но видел, казалось, что-то далекое и тревожное. Пальцы нервно барабанили по ручке кресла – единственная видимая утечка внутренней бури.
В воздухе витало плотное, почти осязаемое напряжение. Не то острое, колючее чувство непосредственной опасности, когда рука сама тянется к мечу, а тяжелое, гнетущее ожидание. Ожидание правды, которую принёс с собой Эльс. Правды, способной перевернуть всё, что они знали о последних месяцах страха, интриг и отравленных стрел, направленных в самое сердце императорской семьи Аэриндара.
Барс вошёл следом за магом, тяжело ступая по дубовому полу. Он всё ещё чувствовал ледяные капли дождя, застрявшие в его густых, темных волосах, и странное, пульсирующее тепло на месте, где Эльс коснулся его шерсти у ворот дворца. Это прикосновение, неожиданное и нехарактерное для всегда сдержанного мага, словно запечатало некий договор между ними, пробив лёд формальностей. Его зверь, тот дикий, могучий дух, заключенный в человеческой оболочке, урчал где-то глубоко в груди, удовлетворенный этой близостью, этим знаком доверия. Но человек Мэйлис был настороже, его острые, янтарные глаза неотрывно следили за спиной Эльса. Он видел усталость в каждом движении мага – в чуть замедленном шаге, в том, как его плечи напряглись, когда он сбрасывал плащ, в легкой дрожи кончиков пальцев. Цена добытой информации была запредельна. Барс знал цену магии, знал цену проникновения в самое логово врага. И знал Эльса – тот никогда не покажет всей глубины своего изнеможения, пока не исполнит долг.
Эльс сбросил мокрый, пропитанный запахом шторма плащ на резной стул у двери, не обращая внимания на темнеющую на полу лужицу. Он подошёл к столу, его длинные пальцы нервно постукивали по темному дереву, словно выбивая ритм его собственного напряженного сердца. Он не сел в предложенное кресло напротив Лориана. Ему нужно было движение, пространство, чтобы выговорить тяжелую ношу, сбросить её с души. Он стоял, опираясь на стол, его фигура в простой, темной дорожной одежде казалась хрупкой на фоне массивной мебели, но излучала невероятную силу воли.