– Говори, Эльс, – тихо, но с властностью, не терпящей промедления, произнёс Лориан. Его глаза горели холодным огнем в полумраке кабинета. Он знал. Знал этот взгляд мага, когда тот возвращался с заданий, где решалась судьба королевств. Он знал, что услышит нечто, что изменит ход игры, перевернет доску.
Эльс глубоко, с заметным усилием вдохнул, словно воздух кабинета был густым и тяжёлым. Он снял очки в тонкой оправе, – и тщательно протёр запотевшие линзы батистовым платком. Без стекол его лицо выглядело еще более измождённым, почти хрупким. Резче проступили тени под глазами, глубже легли морщины у рта. Но зеленые глаза, обычно скрытые или прикрытые ресницами, сейчас были открыты. Усталыми – да, глубокие синяки под ними говорили о бессонных ночах и предельном напряжении, – но полными ледяной, кристальной ясности. В них не было ни тени сомнения, только готовая к излиянию горькая правда.
– Как ты знаешь, Лори, – начал он, и голос его звучал низко, чуть хрипло, как у человека, долго не говорившего или говорившего слишком много и громко. – У Мейруса есть младший брат. Вернее, был. Принц Раэлен. Жадный, беспринципный и… откровенно неприятный тип.
В кабинете повисла гробовая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием дров в камине и далеким завыванием ветра в трубах. Лориан нахмурился, его брови сошлись в резкую черту. Он быстро перебирал в памяти генеалогии соседних держав, уроки истории и дипломатии. Имя всплыло из глубин памяти, окутанное туманом давности и незначительности.
– Раэлен… – прошептал принц. – Да, кажется, слышал это имя. Умер… В результате несчастного случая на охоте, кажется? Отец упоминал вскользь, как о досадном, но незначительном для Аэриндара событии.
– Смерть была инсценирована, – холодно, как удар кинжалом по льду, отрезал Эльс. Его пальцы сжали край стола до побеления костяшек. – По прямому приказу самого Мейруса. Сразу после… одной особенно мерзкой истории, которая переполнила чашу терпения короля Альтарии. Король не смог вынести позора и решил отречься от него самым радикальным, но внешне "благопристойным" способом. Это произошло практически сразу после катастрофически неудачного сватовства Раэлена.
Лориан вскинул брови, его напряженная поза сменилась позой полного внимания.
– Сватовства? К кому? – спросил он, голос чуть жестче.
Эльс посмотрел прямо на него. Его зеленые глаза, лишенные прикрытия очков, были бездонными и неумолимыми.
– К Элире.
Барс ахнул, не сдержавшись, резкий, животный звук вырвался из его горла. Его зверь внутри мгновенно взревел, не глухо, а яростно, рванувшись к поверхности. К Принцессе?!
Лориан побледнел так, что его смуглая кожа приобрела пепельный оттенок. Он вскочил, опрокинув кресло с глухим стуком.
– К Элире?! – его голос сорвался на крик, наполненный недоверием и зарождающейся яростью. – Когда?! Почему я ничего не знал?! Почему отец… Почему ты не сказал?!
Эльс не отступил под напором принца. Он стоял непоколебимо, как скала.
– Ты был далеко, Лори. Погружен в учёбу в Военной Академии Геллара на другом конце континента. Твой отец… – маг сделал крошечную паузу, подбирая слова о императоре, – твой отец, как мудрый правитель, не стал поднимать шум. Он отказал Раэлену. Вежливо, но настолько твёрдо и недвусмысленно, что даже альтарский посол понял – переспрашивать бесполезно. И не только потому, что Элира уже… уже выбрала сердцем и получила отцовское благословение. – Губы Эльса искривились в гримасе глубокого, физического отвращения, словно он вспомнил запах гнили. – Раэлен… Был отвратителен не только в своих амбициях. Он был гнилой изнутри. Жесток до садизма – я видел его "забавы" с животными и слугами. Тщеславен до мании величия. И абсолютно лишён понятия чести. Он видел в Элире лишь… ступеньку. Блестящую, красивую ступеньку к власти над Аэриндаром. Твой отец почувствовал это сразу, с первой же встречи. Весь двор, все, кто видел его хоть раз, прониклись к нему глубочайшей антипатией. Отказ был единственно возможным и неизбежным.