Гордость и ярость вспыхнули в груди Барса ярким, обжигающим пламенем. Они посмели тронуть его! Тронуть Эльса, когда он был один, в самом сердце вражеской территории! Барс представил сцену: сумрак потайной комнаты, внезапно ворвавшиеся солдаты в сине-серебряной форме Раэлена, зловещий блеск стальных клинков, сноп пламени, летящий в спину не ожидавшему удара магу… Его клыки обнажились в тихом рычании. Когти впились глубже. Он видел Эльса, отбивающегося холодными вспышками контрзаклинаний, маневрирующего между атакующими, его лицо – сосредоточенное, бесстрастное, но глаза – горящие яростью и решимостью выжить, чтобы донести правду. Один против всех. И он выстоял.
– Мейрус увидел всё своими глазами, – продолжал Эльс, его голос снова стал ровным, ледяным, как поверхность озера в глухозимье. – Предательство родного брата прямо у него на глазах. Глубину заговора, масштаб измены. Он… понял. Понял, что Раэлен – не просто обиженный, неуравновешенный принц, а настоящая чума, угроза самому существованию Альтарии как государства. Война с Аэриндаром, развязанная из-за его больных амбиций и жажды мести, была бы гибелью для его королевства. Гибелью, которую Мейрус не мог допустить. – Эльс сделал паузу, его взгляд вернулся к Лориану, оценивая реакцию. – Он действовал. Быстро. Жестко. Без колебаний. Раэлен и его ближайшие сподвижники – командиры личной гвардии, маги-приспешники, финансисты – были схвачены той же ночью. Все нити заговора внутри Альтарии, все его ячейки, перерезаны. «Пробуждающие Сон» лишились своего главного покровителя, источника золота и прикрытия на самом высоком уровне. Они обезглавлены.
– И что теперь? – спросил Лориан, его голос дрожал от сдерживаемых эмоций – ярости, облегчения, жажды справедливости. – Он просто… запер его? В золотой клетке где-нибудь в летнем дворце? Этот… этот выродок заслуживает виселицы! Публичной казни!
Эльс покачал головой, его губы тронула ледяная тень чего-то, отдаленно напоминающего удовлетворение.
– Пожизненно, – подтвердил он. – Но не в летнем дворце. В Бездне Скорби. Ты знаешь это место, Лори? – В его голосе прозвучал холод.
Лориан вздрогнул, как от прикосновения призрака. Цвет окончательно сбежал с его лица.
– Бездна Скорби… – прошептал он, и в его глазах отразился первобытный ужас. – Древняя каменоломня… вырубленная в скалах над Безмолвным морем. Тюрьма… нет, не тюрьма. Могила для живых. Для тех, кого короли Альтарии хотели навсегда стереть из памяти мира. Говорили… – он сглотнул, – …говорили, что даже свет там гаснет. Что магия умирает. Что там слышен только вой ветра и… шепот прежних узников, сошедших с ума во тьме. Пожизненно… – Он повторил слова, словно примеряя их на душу. – Это… больше, чем смерть. Это… справедливо.
– Это единственный выход, который устроил меня, – холодно, с металлом в голосе, сказал Эльс. – Мейрус… колебался. Предлагал комфортное заточение в отдаленном замке под усиленной охраной. Я напомнил ему. Напомнил, что было бы, если бы Раэлену удалось похитить Элиру… Если бы он держал её в своих руках… – Он не договорил. Не нужно было. Взгляд Лориана стал убийственным, в нем читалось обещание таких мучений, перед которыми Бездна Скорби показалась бы раем. Этого молчаливого понимания было достаточно. – Раэлен уже в Бездне. Его ближайшие сообщники – там же или казнены за государственную измену. Альтарское Посольство здесь будет полностью очищено от его людей в ближайшие дни. Официально – по требованию Аэриндара и в свете новых данных о деятельности враждебного культа. Угроза с их стороны… ликвидирована у корня.
Тишина, воцарившаяся в кабинете, стала иной. Тяжёлой, насыщенной, но уже не гнетущим ожиданием бури, а осознанием того, что гроза, нависавшая столько времени, наконец разразилась и ушла. Она оставила после себя выжженную землю – усталость, вписанную в каждую черту лица Эльса, холодную, нерастраченную ярость в глазах Лориана, горечь и жажду мести в сердце Барса. Но главное – она ушла. Угроза, висевшая над Элирой, была устранена.