– Иди переоденься, – сказал маг. – Ты промок насквозь. Не простудись. – Это прозвучало не как привычный деловой приказ, а как… забота. Неуклюжая, сбивчивая, но абсолютно искренняя.
Барс снова кивнул, делая шаг назад.
– Ты… тоже. Отдохни. Выглядишь… – он запнулся, – …выглядишь измотанным. – Он собрался развернуться и уйти, но ноги словно приросли к полу. Тяга – инстинктивная, почти физическая – удерживала его. Желание убедиться, что Эльс действительно войдет, закроется, будет в безопасности. Что он ляжет, снимет проклятые очки, даст себе отдых. Желание… стоять на страже у этой двери.
Эльс, казалось, почувствовал это колебание, эту немую борьбу. Он стоял в дверном проёме, зажав дверь рукой. Его лицо в тени было нечитаемым.
– Барс? – позвал он тихо.
Оборотень вздрогнул.
– Да?
– Культ «Пробуждающих Сон»… лишился головы. Главного паука. – Голос Эльса снова стал деловым, но в нем не было прежней отстраненности. – Но щупальца ещё могут дёргаться. Отдельные ячейки, фанатики, не знавшие о Раэлене, но верные идее пробуждения какого-то древнего зла… Они могут попытаться отомстить. Проявить активность. Будь осторожен. – Предупреждение было привычным. Но в контексте всего, что произошло, в контексте только что сказанных слов и этой стоящей между ними тишины, оно звучало иначе. Как просьба. Береги себя.
– Всегда, – хрипло ответил Барс. Его зверь заурчал согласием – готовность к обороне была его сутью. – Спокойной ночи, Эльс.
– Спокойной ночи, Мэйлис.
Дверь мягко закрылась. Щелчок замка прозвучал неожиданно громко в тишине коридора. Барс стоял еще несколько мгновений, прислушиваясь. Не к звукам за дверью – их не было, Эльс двигался бесшумно. Он прислушивался к тишине, к чувству завершенности, которое наконец наступило. Потом медленно развернулся и пошёл по направлению к своим комнатам. Усталость навалилась на него внезапно, как мешок с песком, сгибая плечи, делая шаги тяжелыми. Но это была иная усталость – после бури, после долгого, изматывающего ожидания в напряжении, закончившегося не взрывом, а глубоким, всепроникающим облегчением.
Угроза была обезврежена. Раэлен в Бездне. Элира в безопасности. Заговор разваливался. Но самое главное – Эльс был дома. Цел. Теперь они были чем-то большим. Союзниками? Друзьями? Барс ещё не знал. Но знал точно: пустота ушла. На смену ей пришло тихое, тёплое чувство принадлежности и защищённости. И он охранял бы этот покой, этот новый мир, где ледяной маг называл его по имени и просил не простудиться, как самое ценное сокровище. Потому что гроза миновала, но свет, пробившийся сквозь трещины во льду, был дороже всего.
Глава 15
Последующие дни после отчета Эльса в кабинете принца прошли для Мэйлиса Лойверна в лихорадочной активности. Его служба безопасности, усиленная доверием Лориана и его собственной яростью, превратилась в отточенный механизм охоты. Они выискивали, выслеживали и методично уничтожали остатки культа «Пробуждающих Сон». Каждая ячейка, каждый фанатик, каждый след змеиного гнезда Раэлена выжигался каленым железом. Операции были быстрыми, жестокими и эффективными. Мэйлис лично возглавлял рейды, его зверь, разбуженный яростью за Элиру и за себя, находил врагов по запаху страха и темной магии. Они побеждали. Каждый день приносил отчеты об очередной ликвидированной угрозе.
Но странное дело: чем больше они добивали культ, чем глубже выкорчевывали его щупальца, тем сильнее в сердце Мэйлиса поселилась тревога. Непредсказуемая, как звериное чутье перед бурей. Он отмахивался, списывая на остаточное напряжение, на усталость, на вечную настороженность воина и князя. Ведь главный враг был в Бездне, Элира под усиленной охраной, Эльс… Эльс восстанавливался после поездки в Альтарию, редко показываясь на людях. Мир, казалось, возвращался в колею.
И вот настал день торжественного приема. Величественный Тронный зал Императорского дворца сиял тысячами свечей и кристаллов люстр. Воздух дрожал от звуков придворного оркестра, смешивался с ароматами дорогих духов, цветов и изысканных яств. Вся знать Аэриндара, военные, маги, дипломаты – все, кто имел вес в империи, собрались здесь. Повод был более чем значительный: чествование героев, раскрывших и обезвредивших заговор, угрожавший самой императорской семье, и объявление высочайших милостей.
Мэйлис Лойверн стоял в парадном княжеском облачении – темно-зеленый бархатный камзол с вышитым серебром гербом Лойвернов (перекрещенные мечи над дубом), плащ из тяжелого шелка, подбитый горностаем. Он держался чуть в стороне от основного потока гостей, у колонны, излучая спокойную силу и достоинство, присущее его роду. Его зверь был настороже, сканируя зал, но внешне он был воплощением аристократической сдержанности. Он заслужил быть здесь не только как капитан гвардии, но и как князь Лойверн, чей дом издавна служил престолу. Но сердце сжимала та самая необъяснимая тревога.