Мэйлис Лойверн застыл. Весь его мир, только что потрясенный новостями о Варграене и наградах, сузился до крошечной, невероятно болезненной точки. Шум крови в ушах заглушил музыку, поздравления, все. Он видел, как император улыбнулся, как Элира, сиявшая, как само солнце в платье цвета утреннего неба, сделала шаг вперед. И видел, как Эльсин Варграен… сделал шаг ей навстречу.
«…и Его Светлости князя Эльсина Варграена! Решение это зрело давно, благословлено Нами и Советом, и лишь козни врагов отсрочили его оглашение.»
Помолвка. С Элирой. Он – Варграен. Князь. И он… никогда не говорил. Ни слова. Все эти разговоры. Доверие у двери. Признание. "Спасибо за встречу у стены". "Не простудись". Всё это… было ложью? Игрой? Он был не просто магом, а князем Варграеном. Женихом принцессы. А их общение… что оно значило для него?
Боль. Острая, жгучая, как удар раскаленного кинжала под ребра, вонзилась в грудь Мэйлиса, смешавшись с волной ярости и горького разочарования. Предательство. Глубокое, ледяное предательство доверия, которое он, князь Лойверн, позволил себе испытать к человеку, скрывавшему не только титул, но и свое истинное положение при дворе! Он был не просто полезным союзником – он был равным по статусу! И Эльсин скрыл это.
Он не видел, как Элира подошла и взяла Эльсина за руку. Не слышал ее счастливого, серебристого смеха, прозвеневшего над залом. Не видел, как Лориан, стоявший рядом, кивнул с одобрением, как гости разразились аплодисментами и возгласами поздравлений. Его мир сузился до двух вещей: их рук, переплетенных вместе – ее нежной, белой руки в его длинных, магических пальцах. И его лица. Эльсина Варграена.
Без очков. Совсем. Лицо, лишенное привычной брони, казалось почти чужим. И на нем… была улыбка. Не та редкая, едва уловимая кривая губ, которую Мэйлис иногда ловил в минуты сарказма или победы. Нет. Это была искренняя, светлая, по-настоящему счастливая улыбка. Она преображала его резкие черты, делала глаза теплыми, почти беззащитными. Она была незнакома. Чуждая всему, что Мэйлис знал об Эльсе – ледяном, сдержанном, циничном стратеге. Эта улыбка принадлежала другому человеку. Эльсину Варграену. Жениху принцессы. Его равному, который общался с ним, князем Лойверном, словно с простым капитаном гвардии.
Парадный камзол внезапно сдавил горло, не давая дышать. Воздух в зале стал густым, удушающим, пропитанным фальшивым блеском и этим счастливым смехом Элиры. Мэйлис Лойверн, князь Серебряной Луны, не помнил, как оказался на балконе. Он просто вышел туда, сохраняя внешнее достоинство, но каждый шаг отдавался болью в груди. Ему нужно было пространство. Воздух. Подальше от этого зрелища – Эльсина, улыбающегося ей, Эльсина, держащего ее за руку, Эльсина, который был князем Варграеном и женихом, скрывшим все это.
Прохладный ночной воздух балкона ударил в лицо, но не принес облегчения. Он схватился за каменные перила, чувствуя, как камень крошится под его когтями, выдвинувшимися сами собой, вопреки всем усилиям контроля. Зверь внутри ревел от боли и ярости предательства. Грудь вздымалась тяжело, неровно. Он зажмурился, пытаясь стереть из памяти этот образ: счастливого Эльсина. Но он стоял перед внутренним взором, яркий и мучительный. Варграен. Князь. Жених. Ложь.
Шаги за спиной. Легкие, знакомые – Лориан. И другие – Элиры и… его. Мэйлис не обернулся сразу. Собрался с силами. Он – князь Лойверн. Он должен держать лицо.
– …просто не верится, что все позади и теперь еще и это счастье! – звенел голос Элиры, полный искренней радости.
– Ты заслужила весь мир, солнышко, и особенно – счастье, – ответил Лориан, и в его голосе звучала нежность и облегчение. Он тоже, видимо, знал об этой помолвке уже давно.
– Спасибо, Лори. И тебе, Эльсин… – голос Элиры смягчился, стала теплой, интимной. – Без твоей храбрости…
Мэйлис медленно обернулся, приняв маску учтивого, слегка отстраненного аристократа. Его янтарные глаза были скрыты под полуопущенными веками, лишь легкая тень в глубине выдавала бурю.
Трое стояли в дверном проеме балкона, залитые светом из зала. Элира сияла. Лориан смотрел на сестру с улыбкой. А Эльсин Варграен… смотрел на Элиру. Его лицо все еще было освещено той же счастливой улыбкой, глаза мягкие, полные тепла, которого Мэйлис никогда в них не видел. Он казался… другим. Без очков, без ледяной маски, без той отстраненности, которая всегда отделяла Эльса от мира.