– Князь Лойверн, – кивнул Лориан, заметив его. Улыбка принца была искренней. – Поздравляю с достойной наградой. Серебряная Луна – сильный край. Он в надежных руках. Сбежал от шума?
Мэйлис сделал над собой усилие, чтобы его голос звучал ровно, холодновато-вежливо, как подобает князю:
– Ваше Императорское Высочество. Принцесса. Князь Варграен, – он подчеркнул титул, и каждый слог резал ему горло. – Признателен за поздравления. Просто… немного воздуха. Торжество великолепно, но требует сил.
Элира улыбнулась ему своей ослепительной улыбкой.
– Князь Мэйлис! Мы только что говорили о тебе! Спасибо тебе огромное! Искренне! – ее благодарность была чистой и направленной лично к нему.
Эльсин… Эльсин Варграен повернул к нему лицо. И улыбка его не исчезла. Она стала чуть менее яркой, более… светской? Но она все еще была там. И эти глаза… Зеленые. Все те же. Но выражение… Оно было открытым, благодарным, но теперь Мэйлис видел в нем и что-то еще – уверенность своего места, княжеское достоинство, которого раньше Эльс намеренно лишал себя.
– Да, князь Лойверн, – сказал Эльсин, и его голос звучал ровно, спокойно, но без прежней ледяной отстраненности. В нем слышались теплые нотки и… новая интонация, интонация человека, знающего свою цену и положение. – Ваша бдительность и решительность были ключевыми. Империя и лично я – в неоплатном долгу. Серебряная Луна достойно вашей доблести. – Он слегка наклонил голову, жест равного к равному, но в его глазах, таких незнакомо-теплых, Мэйлис не видел того глубинного понимания, что было раньше. Видел благодарность аристократа другому аристократу за службу.
Мэйлис смотрел на него и не понимал. Совершенно не понимал, что происходит. Кто этот человек? Где его Эльс? Его ледяной призрак, его саркастичный, сдержанный, невероятно сильный и одинокий соратник? Перед ним стоял князь Эльсин Варграен. Жених принцессы. Улыбающийся, учтивый, играющий свою роль в высшем свете с непривычной легкостью. Это была мучительная пародия. Блестящая, но чужая копия. Картина, на которой знакомые черты были нарисованы другими красками – красками счастья, признания и… лжи.
– Я исполнял свой долг перед Империей и присягой, князь Варграен, – ответил Мэйлис, его голос был гладким, как полированный лед. – Поздравляю вас обоих, – он сделал безупречный поклон в сторону Элиры и Эльсина.
Он видел, как пальцы Эльсина слегка сжали руку Элиры – жест защиты, обладания, счастья. Зверь внутри завыл от боли.
– Скромничаешь, как всегда, – легонько толкнул его в плечо Лориан, не замечая внутренней бури князя. – Но ладно, наслаждайся воздухом. Мы ненадолго. Элира хотела передохнуть от восторженной толпы. – Принц обернулся к сестре и ее жениху, – Пойдемте, я покажу вам тот вид на сады, о котором говорил…
Они двинулись вдоль балкона, мимо Барса. Элира что-то шептала Эльсину, и он наклонился к ней, улыбаясь в ответ, его профиль в лунном свете казался нежным, почти поэтичным. Совсем не тем острым, колючим силуэтом, который Барс привык видеть на фоне карт или в дверном проеме после опасной миссии.
Барс стоял, прикованный к месту, пока их фигуры не скрылись в тени дальнего конца балкона. Только тогда он снова схватился за перила, уже не скрывая силы, с которой его пальцы впивались в камень. Когти вышли на полную длину, царапая гранит. Дыхание стало прерывистым, в груди бушевал ураган из боли, гнева и… страшного, унизительного разочарования.
Варграен. Сын Первого Советника. Почему он скрывал это? Зачем ему было играть роль простого мага на службе короны? Шпионить? Контролировать? Или… это была просто причуда наследника могущественного клана? Игра в "простого служаку"?
А их… их взаимопонимание? Тот момент у двери? Его благодарность? Его "Спасибо за встречу у стены"? Его "Не простудись"? Мысль была отравленной, но она впивалась, как клык.
И Элира… Солнечная, добрая Элира. Она была счастлива. Искренне. Она смотрела на Эльсина Варграена с обожанием, которого он, Барс, никогда не видел в ее глазах, когда она смотрела на других претендентов. Она любила его? Этого человека с чужими глазами и чужой улыбкой?
Боль в груди сменилась леденящей пустотой. Ярость уступила место горькой, всепоглощающей горечи. Он смотрел в темноту садов, куда ушли счастливые жених и невеста в сопровождении принца, и видел лишь тени. Тени от прежних иллюзий. Тень от человека, которого он, как ему казалось, начинал понимать. Тень от доверия, что теперь казалась наивной и смешной.