Лориан, наблюдавший за их диалогом с нескрываемым интересом и легкой улыбкой, наконец вступил, понизив голос до конфиденциального тона, рассчитанного только на их троих:
– Эльсия, дорогая, – обратился он к ней, и в его голосе прозвучало искреннее уважение, – Дом Варграенов всегда славился широтой интересов и умением видеть то, что скрыто за горизонтом обыденности. – Его взгляд, вернувшийся к Мэйлису, был многозначительным.
Мэйлис кивнул, медленно переваривая услышанное.
– Ваши изыскания звучат… поистине захватывающе, княжна, – сказал Мэйлис, и в его голосе, помимо вежливой почтительности, прозвучала искренняя, неподдельная признательность человека, который сам знает цену мастерству, пусть и в совершенно иной области. – Они требуют не только выдающегося ума, но и особой, я бы сказал, бесстрашной решимости. Отправляться в неизвестность одному…
Эльсия Варграен слегка склонила голову, принимая его слова не как комплимент, а как констатацию очевидного факта.
– Решимость, князь Лойверн, – произнесла она, и ее голос прозвучал чуть отчетливее, – заключается не в отсутствии страха, а в умении действовать вопреки ему и принимать неизвестность как данность. Мир древних артефактов и печатей куда сложнее, непредсказуемее и зачастую опаснее самых изощренных дворцовых интриг.– Она вновь окинула переполненный, шумный зал тем же бесстрастным, ледяным взглядом, и в нем читалось легкое, едва уловимое пренебрежение к этой суете, к этому блеску пустоты. Ее мир был иным – миром тишины библиотек, шепота древних камней и безмолвного диалога с вечностью. – Однако узы крови… и желание лично поздравить брата с важным событием в его жизни… привели меня обратно. – Она произнесла это абсолютно ровно, без малейшего изменения интонации. Была ли она искренне рада за Эльсина? Видела ли она в его помолвке с Элирой что-то большее, чем политический союз или исполнение долга? Или это была лишь холодная формальность, дань условностям? Мэйлис не смог прочесть ответ на ее каменном, прекрасном лице. Это оставалось еще одной загадкой в ореоле тайн, окружавших Варграенов.
– Надеюсь, шум и блеск бала не слишком резко контрастируют с тишиной библиотек и безмолвием древних руин, княжна, – сказал Мэйлис, и его голос, к его собственному удивлению, стал чуть мягче, потеряв часть натянутой формальности. – Если позволите, я мог бы предложить вам место здесь, у окна. Воздух здесь свежее, не так сдавлен толпой, а вид на ночные сады… – он жестом указал в темноту за стеклом, где серебрились под луной кроны деревьев, – …напоминает скорее дикую, нетронутую природу, чем ухоженный придворный парк. Возможно, это будет немного ближе к вашему привычному… ландшафту.
Эльсия Варграен задержала на нем взгляд чуть дольше, чем прежде. В ее непостижимых зеленых глазах, таких же глубоких и холодных, как горное озеро, мелькнула искра. Искра чистого удивления? Или это была искра переоценки, быстрого анализа его мотивов и самого предложения?
– Ваше предложение, князь Лойверн, – произнесла она после краткой, почти незаметной паузы, – демонстрирует неожиданную… чуткость. Оно разумно. Тишина и созерцание природных форм всегда предпочтительнее искусственного гула толпы. Благодарю вас.
Лориан, наблюдавший за этим обменом с возрастающим, почти отцовским интересом, широко улыбнулся.
– Вот и прекрасно! – воскликнул он с искренним облегчением. – Тогда я с легким сердцем оставляю вас под опекой князя, дорогая Эльсия. Мне пора вернуться к сестре, – он кивнул в сторону танцпола, где мелькало платье Элиры, – ее, кажется, уже закружили в вихре танцев до головокружения. Наслаждайтесь беседой. – Он изящно склонился перед Эльсией, дружески хлопнул Мэйлиса по плечу и быстро растворился в сверкающей толпе, оставив их вдвоем в относительной изоляции у высокого окна.
Мэйлис предложил руку – жест галантный и необходимый, чтобы провести ее через оставшиеся пару шагов к выступу окна. Эльсия посмотрела на его протянутую руку, затем подняла на него свои ледяные глаза. После мгновенной, но ощутимой паузы, словно взвешивая необходимость этого касания, она положила кончики своих длинных, изящных пальцев на его руку, чуть выше запястья. Прикосновение было легким, как падение снежинки, холодным, как гладкий морской камень на рассвете. Но от этого мимолетного соприкосновения по руке Мэйлиса пробежал странный, почти электрический ток – смесь до боли знакомого магического холода и чего-то совершенно нового.