– И что мне теперь делать? – вырвалось у Мэйлиса шепотом, полным горечи, растерянности и почти детской, обнаженной беспомощности. Он не планировал этого говорить. Он пришел с отчетами, а не за исповедью или советом. Но холодная, безжалостная ясность Лориана, его откровенность, граничащая с жестокостью, сломала последние барьеры гордости. Он стоял перед своим принцем и старым боевым товарищем обнаженный душой, с кровоточащей раной, которую не мог скрыть. – Уехать? Забыть? Продолжать служить, стиснув зубы, и смотреть, как он… как они… – Он не смог договорить, образ Эльсина и Элиры вместе снова вспыхнул перед глазами, обжигая.
Лориан смотрел на него. В его темных, обычно насмешливых или властных глазах не было ни капли жалости, которая могла бы унизить, ни презрения к этой слабости. Было глубокое понимание. И усталая солидарность человека, который тоже что-то потерял в этой истории – не любовь, но верного, незаменимого соратника. Была глубокая, молчаливая поддержка того, кто видел его насквозь и все равно стоял рядом. Он не спешил с ответом, давая Мэйлису перевести дух, вдохнуть, осознать сокрушительную правду сказанного.
– Ты – князь Лойверн, – наконец произнес Лориан, его голос утратил резкость, стал глубже. – Не просто Глава Службы Безопасности, хотя этот пост всегда твой, если захочешь. Не просто друг, хотя дружба наша прошла через огонь. Ты – владетель Серебряной Луны. Князь с землями, людьми, рудниками, ответственностью перед ними и перед Империей. Твои действия, твои решения определяешь только ты сам. – Он сделал паузу, подчеркивая значимость. – Уехать туда сейчас? Забыть все здесь? Погрузиться с головой в дела рудников, границ и наведения порядка в новых владениях? Или остаться здесь, стиснуть зубы до хруста и служить дальше, день за днем наблюдая, как Эльсин строит свою новую жизнь с Элирой? Выбор, Мэйлис, только за тобой. И он будет правильным, каким бы ты его ни сделал. Но… – Лориан сделал шаг ближе, его взгляд стал пронзительным, почти физически ощутимым, предостерегающим. – Но помни: эта обида, эта ярость на него и, что куда важнее, на себя самого – они могут разрушить тебя изнутри. Как ржавчина – сталь. – Лориан слегка наклонил голову, его взгляд стал отстраненным, будто он видел будущее. – Это только твой путь. Но идти по нему ты должен как человек, который знает цену и долгу, и… себе самому. С открытыми глазами.
Мэйлис стоял, впитывая слова болезненно, но с облегчением. Лориан не предлагал волшебного решения. Не утешал пустыми словами. Он ставил перед фактом его новой, жестокой реальности и предупреждал об опасностях, таящихся внутри него самого.
Он глубоко вдохнул, пытаясь втянуть воздух в сдавленную грудь, обрести хоть тень контроля над бушующим морем эмоций.
– Я… я не уеду, – произнес он наконец, голос был хриплым, как после долгого молчания, но в нем появилась первая, зыбкая твердость. – Я не убегу. Я Лойверн. Но… – он сглотнул, – …мне нужно время. Чтобы остыть. Чтобы понять… этот новый путь. Мои новые границы. – Он посмотрел прямо в глаза Лориану, впервые за этот разговор.
Лориан кивнул, в его глазах мелькнуло не просто одобрение, а облегчение и что-то похожее на гордость.
– Время – единственный разумный лекарь в таких делах, – согласился он. – И… береги себя, Барс. Серьезно. – В его голосе прозвучала искренняя, лишенная и тени насмешки забота.
Мэйлис кивнул, резко, по-военному. Он больше не мог говорить. Повернулся и вышел из кабинета, не удостоив взглядом паникующего клерка. Он шел по коридорам, и слова Лориана звучали в его ушах, смешиваясь с грохотом дождя и громом за окнами. Путь был неизвестен, полон тумана и острых скал. Но это был его путь. Путь князя Мэйлиса Лойверна. И он начнет его завтра. После того как остынет пепел вчерашних иллюзий.
Прошли дни. Неделя. Жизнь во дворце, казалось, входила в новое русло. Формальная угроза «Пробуждающих Сон» была ликвидирована стараниями Мэйлиса, альтарский след надежно перекрыт, и Империя вздохнула с облегчением, окунувшись в предсвадебную суету. Но для Мэйлиса Лойверна этот новый «покой» оказался обманчивым. Его внутренний компас, всегда указывающий на четкие цели – защиту, долг, врага, – безнадежно сбился. И теперь его стрелка, вопреки всем доводам разума, неумолимо, навязчиво дергалась в сторону одной, новой, ослепительной и абсолютно недосягаемой точки притяжения: Эльсии Варграен.