– Но враги не унимались, – продолжила Эльсия, ее голос стал как закаленная сталь. – Следующее покушение было уже на Лориана с целью убийства. – Она посмотрела на принца. – Лори… он пришел ко мне, просил помочь.
– Просил? – не выдержал Лориан, резко обернувшись от окна. Его лицо было искажено старой болью и горечью. – Попросил?! Да я тебя УМОЛЯЛ, Эльсия! Клялся всем! А ты! Ты отнекивалась! Говорила, что риск слишком велик, что мой план – безумие, что это может раскрыть всех нас! Забыла?!
Эльсия вздрогнула под этим напором. В ее глазах мелькнули вина и боль. Она опустила голову.
– Ну… да, – тихо признала она. – Было такое. Я боялась. Не за себя. За отца. За брата. – Она подняла взгляд на Барса. – Но… Лори был прав. Угроза была смертельной. И я… я сдалась. Приняла облик брата. Стала «Эльсом». Личным помощником и магом принца. Его тенью. Его последним щитом.
Она сделала паузу, давая Барсу осознать. Все кусочки пазла с грохотом вставали на свои места. Холодный, высокомерный «Эльс», чья преданность Лориану была фанатичной. Его нечеловеческая сила, аналитический ум. Странная близость с тихой фрейлиной Аликой (ее братом!). Его ярость, когда угрожали Лориану. Его готовность умереть за него… за принца. Всегда она.
– А дальше… – Эльсия развела руками, и в этом жесте была ледяная усталость и… освобождение. – Дальше ты, Барс, и сам все знаешь. Расследование заговора. «Пробуждающие Сон». Твое отравление. Моя поездка в Альтарию под видом брата… Каждый шаг «Эльса», каждая победа, каждая капля пролитой крови – это была я.
Она замолчала. Тишина в кабинете стала абсолютной, нарушаемая лишь тяжелым дыханием Барса. Он смотрел на нее – на эту девушку в строгом платье помощника, в чьих глазах горел огонь невероятного дара и тяжести выбранной ноши. Он видел перед собой и непримиримого мага, своего врага и союзника, и силу, спасшую его в лесу, и сестру, отдавшую свою жизнь на защиту брата и его любви…
Холод клятвы на его ладони вдруг вспыхнул ледяным уколом, напоминая о цене услышанного. Его зверь внутри замер, потрясенный до глубины души. Гнев на ложь? Да. Боль от обмана? Глубокая. Но сквозь все это пробивалось нечто иное: ослепительное понимание масштаба ее жертвы.
Он сделал шаг вперед. Не к Лориану. К Эльсии. Его голос, когда он заговорил, был низким, хриплым от нахлынувших эмоций, но твердым, как скала:
– Знаю? – он покачал головой, его взгляд буравил ее зеленые глаза, ища в них подтверждения последней, самой важной для него истины. – Я знал Эльса. Враждовал с ним. Ненавидел его высокомерие. Уважал его силу. Видел, как он проливает кровь за меня. Доверял ему… как брату по оружию. – Он сделал еще шаг, сокращая дистанцию до минимума. – Но это была ТЫ, Эльсия. Всегда ты. Значит… значит, вся ярость, вся преданность Лори, даже… та кровь в переулке, что ты отдала за меня – это все была ТЫ? Твоя воля? Твоя боль?
Эльсия не отводила взгляда. В ее глазах читалась сложная гамма чувств: вина за ложь, усталость от ноши, гордость за сделанное, и что-то еще, глубоко спрятанное – возможно, надежда на понимание.
– Да, Барс, – прошептала она. Впервые ее голос дрогнул без ледяной брони, звуча почти… уязвимо. – Это была я. Вся я. Для Лори. Для Элиры. Для Эльсина. Для Империи… – Она замолчала, словно ища сил добавить что-то, но лишь сжала губы.
Ледяная глыба в груди Барса треснула. Не от гнева. От потока чувств, слишком огромных для слов: понимание невероятной жертвы, горечь обмана, и невероятное, жгучее уважение к силе духа девушки, что стояла перед ним. Он видел не метаморфа-монстра, а человека, взявшего на себя непосильную ношу ради тех, кого любила. Ради брата. Ради друга. Ради страны.
Он не сказал ничего. Слова были бы кощунством перед лицом такой правды. Он просто смотрел в ее зеленые глаза, теперь лишенные масок, и медленно, очень медленно, кивнул. Один раз. Твердо. Это был не просто знак понимания. Это было признание. Принятие. И клятва, данная не только магией, но и кровью его зверя и честью воина. Что ее тайна – его крепость. Ее бремя – отныне часть его долга.
Дверь кабинета Лориана закрылась за ними с глухим щелчком. Магический полог остался внутри, но ощущение сдавленности, тайны и невероятного откровения витало в воздухе коридора. Барс и Эльсия шли молча, погруженные в вихрь собственных мыслей. Их шаги эхом отдавались по пустынному в этот час служебному крылу.