В голове Барса бушевал настоящий ураган. Кусочки прошлого – острые, режущие осколки воспоминаний – впивались в сознание, но теперь, под ослепительными, обжигающими лучами шокирующей правды, они не ранили, а собирались. Собирались с болезненной четкостью в единую, пугающе ясную и невероятно сложную картину. Каждая ссора, каждый совместный бой, каждый взгляд «Эльса» обретал новый, двойной смысл.
Притяжение. То необъяснимое, мучительное влечение к холодному магу… к ней. Теперь оно обрело имя и форму. Не к мужчине. К ней. Сильной, загадочной Эльсии. Его зверь внутри заурчал глухо, смущенно, но уже без прежней тревоги. Он узнавал ее. Настоящую.
Ревность. К Лориану. К тому, как «Эльс» смотрел на принца, как был предан ему до мозга костей. К той абсолютной, фанатичной преданности, которая казалась Барсу почти неестественной между мужчинами. Теперь это обретало иной смысл. Не соперничество. А… ревность к той глубине доверия и связи, которой у него с «Эльсом» не было. К связи, которая теперь, зная правду, казалась еще более священной – связью между преданным защитником и тем, кого она выбрала охранять.
Злость. На ложь. На маски. На постоянное ощущение, что ему что-то недоговаривают, что он смотрит сквозь дымку. Но теперь она горела иначе. Не обжигала яростным пламенем, а тлела углями, смешиваясь с острым, почти физическим пониманием цены, которую Эльсия платила каждый день, каждый час, становясь другим человеком. Ради брата. Ради принцессы. Ради Империи. Ради их общего будущего, которое она помогала охранять из тени. Эта злость смешивалась с чем-то новым – с состраданием? С признанием ее мужества?.
Он остановился так резко, что Эльсия, шедшая чуть впереди, сделала еще шаг, прежде чем осознала. Она обернулась, вопросительно подняв бровь. Ее зеленые глаза, теперь такие открытые и без привычной ледяной брони, смотрели на него с осторожным ожиданием. Она ждала его гнева. Его осуждения.
Но Барс сделал неожиданное. Он шагнул вперед, стремительно сократив расстояние. Его большая, шершавая от оружия и тренировок рука нашла ее тонкую, прохладную кисть и охватила ее пальцы. Не грубо, не как захват. Скорее, нежно, но с железной, не допускающей сопротивления силой, словно боялся, что она снова ускользнет, растворится в очередной маске, исчезнет как призрак.
– Эльсия… – его голос был хриплым, низким, прорывающимся сквозь ком в горле. – Ты хоть понимаешь… что я чувствовал? – Он сжал ее пальцы чуть сильнее, заставляя встретиться взглядом. – Меня… меня безумно тянуло к парню. К Эльсу. Это было… адски мучительно! Понимаешь? Это противоестественно! Для мужчины! Я ревновал, как последний дурак к Лори, видя, как ты… как он смотрит на него! Бесился на твое высокомерие! Злился на твои колкости! И… ничего не мог с собой поделать! Как будто зверь во мне чуял правду, но разум отказывался верить! – Он выдохнул, его грудь вздымалась. – Это было пыткой! Настоящей пыткой!
Он выплеснул все – весь накопленный стыд, всю неловкость, всю ярость от собственного замешательства, от этой внутренней борьбы, которую он так тщательно скрывал. Говорил не как Глава Императорской Безопасности, а как сбитый с толку, измученный чувствами человек. Его глаза, обычно такие ясные и жесткие, сейчас горели смесью гнева, боли и… облегчения от возможности наконец сказать это вслух.
Эльсия не отдернула руку. Она стояла неподвижно, слушая. Ее лицо сначала оставалось каменным, но по мере его слов, в ее зеленых глазах что-то менялось. Ледяная твердость таяла, сменяясь сначала искренним удивлением, потом… легкой, едва уловимой искоркой сарказма. И даже… жалости?
Когда он замолчал, переводя дух, она не ответила сразу. Она медленно, очень медленно, подняла глаза на его лицо. Прямо. Без уловок. Без масок. Ее взгляд был пронзительным, как всегда, но теперь в нем читался холодный, безжалостный анализ. И… дерзкая усмешка тронула уголки ее губ.
– Мэйлис, – ее голос прозвучал с привычными льдинками, но теперь в нем явственно слышалась ирония. – Давай представим на минутку… альтернативный сценарий. – Она слегка наклонила голову, ее палец, все еще в его руке, непроизвольно шевельнулся. – Допустим, в самый разгар твоих… мучительных терзаний… этот «молодой парень» – она чуть подчеркнула слова, вложив в них всю абсурдность ситуации, – «Эльс»… вдруг ответил бы на твои чувства.
Барс замер. Его мозг отказался даже вообразить эту картину.