– И знаешь, что мне ответила моя всегда рассудительная подруга? – Лориан продолжил, и в его глазах светилось не обида, а восхищение. – Она посмотрела на меня, вздохнула и сказала: «Лори, ты – мой лучший друг, мой брат по духу. Но не более. Мои чувства к тебе – только дружба. Давай не будем порождать ненужных слухов и ломать то, что у нас есть. Наша дружба – это навеки. И она куда ценнее и честнее любого брака». – Лориан развел руками. – И она была права. Абсолютно. Она отказала будущему императору, Барс. Не потому что не ценила, а потому что не испытывала ко мне таких чувств. Дружба была для нее важнее.
Тишина в кабинете стала густой. Барс переваривал услышанное. Это меняло угол зрения. Она была честна и бескомпромиссна даже тогда.
Лориан наблюдал за ним, его улыбка стала серьезнее.
– Видишь? – тихо сказал принц. – Она уникальна. И честна до мозга костей. Она не та, кого можно завоевать титулом или давлением. Ее сердце откроется только тому, кто вызовет в ней настоящие чувства. Не дружбу. Любовь. – Он многозначительно посмотрел на Барса. – И это будет человек, который увидит ее, а не ее титулы или маски. Который примет ее такой.
Барс молчал. Уважение к Эльсии смешивалось со страхом. Страхом не дотянуть. Страхом оказаться не тем, кого она может полюбить. Мысль о толпе кавалеров снова кольнула ревностью.
– Я… должен идти, – глухо произнес Барс, вставая. Ему нужно было уйти. Осмыслить.
Лориан кивнул.
– Конечно. Но помни… – он слегка наклонил голову, – …месяц – это и много, и мало. А конкурсы за сердце такой женщины… их лучше выигрывать. Особенно когда приз бесценен. Ищи свой путь, Мэйлис. Не тот, что был у юного принца.
Барс вышел. Он прошел мимо стола Эльсии, не глядя на нее, чувствуя ее взгляд на спине. В голове гудело: Предложение Лориана. Месяц. Кавалеры. Любовь. Он остановился у окна в конце коридора, глядя на солнце. Страшно. Невероятно страшно. Но отступать было поздно. Отсчет начался. И путь, о котором говорил Лориан, был единственным шансом. Он не знал, как по нему идти. Но знал, что должен попытаться.
Неделя пролетела в странном, вибрирующем напряжении, которое висело в воздухе кабинета Лориана плотнее магического полога. Каждое утро, пересекая порог приемной, Барс Мэйлис ощущал, как его сердце совершает немыслимое сальто, прежде чем разум успевал натянуть узду контроля. И она была там. Эльсия Варграен. Уже не призрак «Эльса», а осязаемая реальность, временный личный помощник принца. Она занимала тот же стол, но теперь ее окружала аура иная. Платья – неярких, практичных оттенков: глубинного синего, изумрудной зелени – подчеркивали серебро волос, собранных в тугой, безупречный узел, и холодную, бездонную глубину изумрудных глаз. Она разбирала кипы бумаг, составляла расписания с математической точностью, шепотом, почти беззвучно обсуждала с Лорианом тонкие нити имперской политики. Все с той же леденящей эффективностью, но без прежней маски абсолютной отстраненности. Теперь в ее взгляде, когда он случайно ловил его, читалась сложная гамма: осторожная наблюдательность, тень вины за прошлую ложь и… неистребимое любопытство? Именно оно заставляло Барса чувствовать себя одновременно как на раскаленных углях и странно… пробудившимся ото сна.
Лориан, вечный провокатор и режиссер их личной драмы, только подливал масла в тлеющий костер. Он стал виртуозом создания «случайных» ситуаций, натянутых как струна.
– Мэйлис, будь душкой, – раздавался его томный голос, когда Барс только вошел. – Передай Эльси вот этот срочный доклад. Она как раз у окна… изучает облака на предмет шпионов, наверное. – Принц откидывался в кресле с преувеличенной недвижимостью. Барс, стиснув зубы, шел, чувствуя тяжесть документа в руке и еще большую тяжесть взгляда Эльсии, спокойно ожидающей его у окна. Их пальцы едва касались при передаче, но этот мимолетный контакт отзывался током по всей его коже.
Или:
– Эльси, ты не видела мою печать? Ах, Барс, ты как раз идешь мимо шкафа… помоги ей поискать, а? Две пары глаз лучше.
Шкаф оказывался узким, а поиски печати (которая обычно лежала у Лориана под локтем) затягивались до мучительной близости, когда Барс чувствовал легкий, едва уловимый аромат – не духов, а чего-то чистого, как снег, и теплого, как магический кристалл под лампой. Ее запах. Он сводил его с ума сильнее любого зелья.
Неловкость была их постоянным спутником. Однажды Барс, неся стопку карт с донесениями, споткнулся о ковер (абсолютно ровный!) и рухнул вперед. Карты взметнулись снежным вихрем. Он инстинктивно схватился за ближайшую опору – которой оказался рукав Эльсии. Они замерли в абсурдном положении: он на одном колене, одна рука вцепилась в ее локоть, другая безуспешно ловила летящие бумаги. Их лица оказались на расстоянии дыхания.