Их мирное утро нарушил громкий, ликующий крик, донесшийся из открытого окна главного дома:
– ТРЯМ! ТРЯМ-ТРЯМ! ЭЛЬСИЯААА! БАРСИК! ГДЕ ВЫ, ЛЮБИМЫЕ ПОДДАННЫЕ МОЕЙ СКУКИ? Я ПРИВЕЗ ВАМ ПОДАРОК! НЕТ, ЦЕЛЫЙ ВОЗ!
Эльсия закатила глаза, но улыбка не сходила с ее лица. Барс простонал.
– Он же сказал, что приедет только завтра…
– Когда Лориан что-то «говорит», особенно о времени, надо делить на два и прибавлять сутки, – философски заметила Эльсия, вырываясь из его объятий. – Пойдем встречать наше «счастье». И спрячь кофе, а то он опять будет ныть, что его не угостили первым.
На лужайке перед домом царило оживление. Лориан, одетый с вызывающей яркостью, размахивал руками, отдавая распоряжения группе озадаченных слуг, которые разгружали с походной повозки… гору свертков, корзин и одного очень большого, тщательно упакованного предмета, напоминавшего по форме шлем.
– Наконец-то! – Лориан ринулся к ним, широко раскрыв объятия. Он схватил Эльсию в охапку, крутанул и звонко чмокнул в щеку. Потом обнял Барса с такой силой, что тот закашлялся. – Скучал! Ужасно скучал! Дворец – пустыня без вас! Даже Эльсин стал каким-то… предсказуемо счастливым. Скууука!
– Мы виделись две недели назад, Лори, – сухо заметила Эльсия, поправляя сбившийся фартук.
– Целых четырнадцать дней тоски! – парировал принц, не сбавляя обороты. Он указал на повозку. – Вот! Все необходимое для моих крестников! Игрушки, погремушки от лучших мастеров, шелковые пеленки, книжки с картинками… и ВОТ ЭТО! – Он с драматическим жестом сорвал ткань с большого предмета.
Барс и Эльсия ахнули. На постаменте красовался… тот самый заиндевевший шлем из оружейной палаты! Теперь он был тщательно очищен, отполирован, а его ледяное покрытие бережно сохранено под слоем прозрачного, мерцающего магического лака. К нему была прикреплена изящная табличка: «Экспонат №1: «Первый Лед». Артефакт спонтанной криомантии, порожденный Силой Истинных Чувств. Основа коллекции будущего Музея Великой Любви (и Назойливого Содействия)».
Эльсия закрыла лицо руками, ее плечи тряслись от смеха. Барс просто смотрел на шлем, потом на Лориана, потом снова на шлем. На его лице медленно расползлась ухмылка.
– Ты… ты сохранил эту ржавую коробку? И… притащил сюда?
– Ржавую коробку? – Лориан возмущенно подпрыгнул. – Это священная реликвия! Символ начала вашего эпического романа! Памятник моменту, когда Ледяная Королева потеряла контроль от поцелуя моего лучшего оборотня! Это должны увидеть мои крестники! Они должны знать, как их родители… э-э-э… «инвентаризировали» историю!
В этот момент из дома донесся требовательный, громкий плач. Не плач, а скорее… возмущенное ворчание, переходящее в сердитый рев.
Лориан замер, его лицо озарилось восторгом, смешанным с комическим ужасом.
– О! Мои ненаглядные крестнички! Барсики-младшие!
Эльсия уже бежала к дому, скинув фартук. Барс последовал за ней, бросив Лориану на ходу:
– Их зовут Лирая и Лирой, Лори.
На крыльце их встретила слегка растерянная нянька Мари:
– Господин Мэйлис, госпожа Эльсия! Лирой только что заснул, а Лирая… ну, вы слышали.
Эльсия кивнула и прошла внутрь. Барс последовал за ней, направляясь к детской.
Эльсия взяла на руки возмущенно сопевшую Лираю. Барс подошел к кроватке, где Лирой, разбуженный сестринским плачем, копошился с обиженным видом. Он осторожно взял сына.
– Ну что, сынок, тоже проснулся от шума дяди Лори? – пробормотал он, прижимая малыша. Лирой уткнулся носиком в его шею и почти сразу затих.
Лирая на руках у Эльсии тоже начала успокаиваться, убаюканная материнским теплом и покачиванием.
Через несколько минут, когда оба близнеца были относительно спокойны (Лирая еще посапывала, но уже без слез), Эльсия и Барс вышли с ними на крыльцо. Лориан, увидев их, сияя, ринулся навстречу, но замер в двух шагах.
– О, мои крестники! – зашептал он с преувеличенной мимикой. – Два сокровища! Боже, как они похожи! – Он осторожно поцеловал каждого в лобик. Лирая уставилась на него с интересом, Лирой прижался к отцу, изучая яркого дядю с осторожностью.
– Ты их разбудил, Лори, – сухо заметила Эльсия.