Лирая, громко запротестовала, а Лирой поддержал сестру тихим хныканьем.
– Вот! Они единодушно требуют внимания дяди Лори! – лицо принца озарилось восторгом. – Идемте внутрь! Тише!
Барс фыркнул, качая засыпающего Лироя. Эльсия, убаюкивая все еще ворчащую Лираю, пошла в дом. Лориан последовал, восхищенно глядя то на одного, то на другого малыша.
– Вот они! Сокровище Империи! Будущие покорители сердец и разрушители игрушек!– Лориан встал между ними. – Они метаморфы?
Эльсия покачала головой.
– Пока рано, Лори. Их путь будет своим. Каким бы он ни был. – Тень старой тревоги мелькнула, но сменилась уверенностью.
– Тем интереснее! – Лориан погладил Лироя по спинке. – Они будут любимы. Безусловно. Как и их родители. – Он осторожно обнял Барса за плечи. – Вы сотворили настоящее чудо. Двойное.
Лирой сладко зевнул. Лирая затихла. Барс смотрел на Эльсию с детьми. Солнечный свет играл в ее серебристых волосах, падал на ее лицо, освещенное любовью и спокойствием. Он вспомнил первую встречу с «Эльсом» – холод, вражду, непонимание. Вспомнил боль раскрытия обмана, ярость, стыд. Вспомнил тот взрывной поцелуй в пыльной оружейной палате, шлем, покрытый льдом ее эмоций. Вспомнил долгие месяцы после, когда они учились доверять, учились быть собой – Эльсия без масок, он – без глупой ревности и предубеждений.
Это было непросто. Были ссоры, когда страх Эльсии перед уязвимостью сталкивался с его прямолинейной яростью. Были моменты ревности Барса к «призраку Эльса» – к той части ее прошлого, которую он не знал. Были тревоги о будущем их детей. Но сквозь все это проходила невероятно прочная нить – любовь, рожденная в огне испытаний, уважение к силе друг друга и глубокая, животная связь, которую они больше не пытались отрицать.
Они поженились тихо, в кругу самых близких, в том же саду, что сейчас цвел под окнами. Лориан, конечно, был шафером и устроил потом пир на весь дворец. Эльсия надела простое платье цвета серебряного инея и не снимала кольцо, выкованное Барсом под ее чутким руководством из обломка его первого, сломанного в бою когтя и лунного серебра. Оно светилось мягким голубым светом – ее магия, вплетенная в металл.
А потом появились Лирая и Лирой. Доказательство того, что даже самые разные существа – оборотень и метаморф – могут создать нечто абсолютно новое и прекрасное.
– Как думаешь, они унаследуют твою любовь к сахару в кофе или мою страсть к корице? – Эльсия прервала его мысли, улыбаясь.
– Главное, чтобы не унаследовали любовь дяди Лори к драме и громким объявлениям, – пробурчал Барс, целуя ее в висок.
– Я слышал! – возмутился Лориан, но шепотом, чтобы не разбудить детей. – И это не драма, а жизнеутверждающая экспрессия! Кстати, о кофе… – Он сделал большие глаза. – Я проделал долгий путь! На пустой желудок! Где же гостеприимство?
Эльсия и Барс переглянулись и засмеялись. Некоторые вещи никогда не менялись. И слава богу.
Позже, когда близнецы были накормлены, успокоены и снова засыпали в своих кроватках под присмотром няньки Мари, Лориан, наконец накормленный и довольный, утащил Барса «на срочные мужские консультации по вопросам имперской безопасности» (что на самом деле означало сидеть на веранде и пить что-то крепкое, вспоминая старые проделки), Эльсия вернулась в мастерскую. Она работала быстро, с привычной точностью, ее мысли были в доме, с детьми. Как только последний кристалл был закреплен и магия вспыхнула синим светом, она тут же сняла фартук и очки и вернулась в дом.
Она прошла в гостиную и присела в кресло рядом с дверью в детскую, откуда доносилось тихое, ровное дыхание спящих близнецов. Чувство глубокого покоя наполнило ее.
За спиной послышались шаги. Тяжелые, но осторожные. Барс. Он подошел, обнял ее сзади, прижался щекой к ее виску. Они молча слушали тишину, нарушаемую лишь храпом Лориана и едва слышным дыханием детей из соседней комнаты.
– Лори уснул? – тихо спросила Эльсия.
– Он «временно прилег восстановить силы для дальнейших свершений», – усмехнулся Барс. – Храпит, как дракон.
Они засмеялись шепотом.
– Знаешь, – Барс заговорил после паузы, его голос был необычно мягким, – когда я смотрю на детей… и на тебя… я даже благодарен тому идиоту в очках.
Эльсия нахмурилась, повернув голову к нему.
– Какому идиоту?
– Эльсу, – пояснил Барс. Он поймал ее недоуменный взгляд и улыбнулся. – Если бы не он… не его холод, не его колкости, не эта чертова маска… я, возможно, никогда не разглядел бы, что скрывается под ней. Не оценил бы по достоинству ту силу, ум и… эту невероятную, безумную страсть к жизни, что прячется за всем твоим контролем. Я влюбился в твою ложь, Эльсия. Потому что даже в лжи ты была невероятно, оглушительно настоящей.