— И почему же не диктуешь? Я бы с удовольствием послушал…
— Я, знаете ли, не обучена в чужие жизни без позволения вторгаться! Это по меньшей мере некрасиво, по большей — опасно!
— Тебе это знакомо, как никому другому, — кивнул темноволосый мужчина, и я слегка зарделась. Ясно как белый день, что он вспомнил о соре Светолике. Конечно, главный дознаватель Даровицкого царства не мог не знать о моём участии в истории с арестом преподавателя исторической правды.
— Мне пора! — я не имела ни малейшего желания продолжать наш диалог. Мне было неловко стоять перед ним. В душе поднималась странная буря из смущения, злости и чего‑то неизведанно горячего.
— Постой! — схватил Орислав меня за руку, возвращая на место. — Ради тебя же стараюсь, не строй напрасных иллюзий насчёт Гасара. Он не тот, на кого можно положиться.
— Да что вы? — поперхнулась я, насмешливо подняв брови. — А на кого же тогда можно? Не на вас ли, часом?!
— Хм, заметь, не я это сказал…
— Да идите вы к Лихо на вечорку! — зло попыталась я оттолкнуть его от себя, но легче сдвинуть каменную глыбу, вросшую в землю, чем этого напыщенного наглеца. — Дайте мне пройти!
— Не спеши! Я ещё не всё сказал…
— А я закончила. И слушать вас более желания не имею!
— Почему ты такая колючка, Раска? Гасару сама вешаешься на шею, даришь ему свои поцелуи, а при виде меня шипишь, словно обваривший хвост ящер?
Игнорируя все его слова, я вновь попыталась обойти его могучую фигуру, но у меня снова ничего не вышло.
— А Лихо его побери! — вдруг уверенно выпалил Орислав, и я удивлённо подняла на него взгляд, чтобы тут же в шоке замереть.
Лицо дознавателя стремительно приближалось к моему. Его сухие губы накрыли мои, и я ошеломлённо открыла рот, чем он бессовестно воспользовался. Его язык проник внутрь, и от затопившего меня смущения, смешанного с восторгом настоящего поцелуя, моё тело омыло горячей волной. Внизу живота потяжелело, и что‑то невообразимо остро рванулось наружу.
Собрав все свои силы, я резко подалась назад, одновременно пытаясь вытолкать его наглый язык из моего рта. Кажется, это лишь сильнее его раззадорило, и он ещё теснее прижал меня к себе.
— Хватит! — смогла я наконец выбраться из его объятий, влепив ему звонкую пощёчину. Ярко‑красный отпечаток засиял на его щеке, и я, тяжело дыша, отчеканила ему прямо в лицо: — Никогда! Слышите? Никогда не смейте ко мне прикасаться! Все эти ваши игры мне неинтересны! А если вы не перестанете, я подниму такой крик! На всё царство вас ославлю! Вот ведь будет потеха: главный дознаватель домогается бедной сиротки в академии «Ледок»… Да я до самого царя дойду, если будет нужно!
Кинув в него ключ, я резко вылетела из кабинета.
«Нет, ну каков нахал! И как только посмел?! Он что же, считает, что я гулящая девка?»
Обида бурлила во мне, заглушая все остальные эмоции. Даже самой себе было трудно признаться, что первый взрослый поцелуй с Ориславом мне понравился. Очень.
— Раска! — раздалось за спиной, едва я влетела на лестницу, ведущую на второй этаж.
«Только этого мне сейчас не хватало!»
— Да, Глафира! — мило улыбаясь, обернулась я к старосте «Дунина».
«Надеюсь, моё раскрасневшееся лицо и яркость припухших губ она оставит без внимания».
— У тебя всё хорошо? — нахмурилась девушка, обведя меня пристальным взглядом.
— Всё просто отлично. Немного устала на ярмарке.
— А‑а‑а, чудесная забава вышла, — сухо проговорила она. — На самом деле я тебя искала.
— Зачем?
— Чтобы напомнить о нашем конкурсе «Царь и Царица академии „Ледок“». Ты же о нём не забыла?
— Как можно?! — покачала я головой, в суете последних дней и впрямь запамятовав о своей придумке.
— Так вот. Он состоится уже послезавтра. Ровно в три, в зале для проведения торжеств. Будь там в два, пожалуйста.
— Зачем так рано? — нахмурилась я, искренне не понимая, чем я буду заниматься там битый час.
— Ты в жюри, Раска. Поверь, дела найдутся! — мило хлопая небесными глазюками, уставилась на меня «дуняша».
— Хорошо, — стараясь не показать своего истинного мнения на этот счёт, быстро выпалила я. — В два буду как Лихо на обедне!
Развернувшись, я медленно побрела в свою комнату. Сил во мне не осталось. Прошедший день сумасшедше начался и так же безумно закончился.
И я чувствовала, что дальше будет только хуже...
Глава 22
Я уныло развешивала кружевные снежинки в зале для проведения торжеств — те самые, что мастерицы кропотливо делали всю неделю: с ажурными узорами по краям, тонкими завитушками и крошечными звёздочками в центре.