— Я бы не был в этом так уверен! — решил наконец явить себя этому смертнику я.
Выйдя на свет, я скользнул взглядом по сидящей прямо на земле Раске, отметив, каким радостным блеском вспыхнули её глаза, и сосредоточился на Ратмире, стоящем чуть поодаль от девушки. Её платье было порвано, а на щеке алел след от удара, но взгляд оставался упрямым, хоть и слегка замутнённым.
— Не спеши! — отрезал я, заметив, как мужчина потянулся, чтобы достать кинжал из ножен. Запалив на руке огненный вихрь, я продемонстрировал ему всю свою мощь. Пламя осветило помещение, отбросив на стены зловещие тени.
— Сам дознаватель явился, — расплылся в мерзкой улыбке Ратмир, опустив руку. — Не ожидал тебя столь быстро… Хм, удивил…
— Братец твой во время моих допросов также удивлялся, — хмыкнул я, заметив, какой злобой налились тёмные глаза оборца.
— Ты ответишь! За всё!
— Вряд ли! А вот тебе придётся. Составишь младшему компании на рудниках, всё ж веселее будет!
— Заткнись, паршивец! — кинулся на меня этот увалень, но я быстро спеленал его кольцами огненной силы, давя с такой внутренней злостью, чтобы этот гад ощутил всю силу моего гнева.
Ратмир скорчился от боли, а потом неожиданно громко расхохотался.
— Какой же ты дурак, Орислав Савосский! Думаешь, я боюсь умереть или сгнить на рудниках? Мне уже давно всё равно. Это не вызывает у меня ни капли страха. А вот осознание твоей боли бесконечно веселит и дарит душе давно забытую радость…
— О чём ты? — нахмурился я, не понимая, к чему ведёт этот ублюдок.
— Думаешь, я не подготовился? — захохотал Ратмир счастливо. — Да я ещё в академии, пока твоя ненаглядная была в отключке, щедро смазал её запястья настоем маренника дикого. У тебя есть пара минут, чтобы попрощаться с зазнобой. После для подобного, боюсь, Мара тебя к себе не пропустит…
— Раска… — ошеломлённо прошептал я с рухнувшим в пятки сердцем, переведя взгляд на практически обескровленное лицо девушки. Её кожа приобрела мертвенную бледность, а губы, ещё недавно алые и живые, теперь казались выцветшими, почти серыми. Ресницы дрожали, будто она боролась с тяжестью, тянущей её прочь из этого мира.
— Раска! — завопил я во всю мощь лёгких и кинулся к ней.
Мою душу затопила чёрная, звенящая скорбью пустота...
Глава 35
Раска
В себя я приходила урывками, будто выныривала из вязкой, тёмной пучины на короткие мгновения — и снова тонула. В животе бесконечно и беспощадно что‑то пекло, словно там разгорелся крошечный костёр, пожирающий меня изнутри. Горло горело, будто я глотнула раскалённого песка, кожа чесалась так, что хотелось содрать её, а голова была настолько туманной, что я не могла удержать свои мысли даже на пару секунд — они ускользали, как дым сквозь пальцы.
Сколько времени я провела в таком состоянии, мне было неведомо. Минуты сливались с часами, часы — с сутками. Но с каждым новым пробуждением я отчётливо осознавала: боль притупляется, а туман в голове мало‑помалу рассеивается, открывая проблески ясности.
В очередной раз вынырнув из тёмного сновидения, я жадно потянула носом. В воздухе витал горький запах трав, раздражающий запах чистоты и чего‑то ещё, неуловимо приятного: то ли мёда, то ли лаванды, то ли просто запаха жизни, пробивающегося сквозь боль и слабость.
Разлепив налитые тяжестью веки, я обвела взглядом окружающее меня пространство. Низкие сводчатые потолки, выбеленные стены, узкие окна с решётками, за которыми угадывалась серость раннего утра. На тумбочке у кровати — склянки со снадобьями и настоями, стопка чистых бинтов, свеча в медном подсвечнике. Не было ни малейших сомнений: я находилась в лазарете академии.
— Как ты себя чувствуешь? — раздалось тихо подле меня, и я испуганно перевела взгляд на бледного мужчину, замершего на стуле возле моей кровати. Его тёмные волосы были взъерошены, под глазами залегли глубокие тени, но взгляд оставался внимательным и тревожным.
— Нормально… — прокаркала я, поморщившись от хрипоты собственного голоса. Он царапал горло, будто наждак.
Орислав аккуратно поднялся и поднёс к моим губам стакан с мутной жидкостью. Пахнуло чем‑то травяным, горьким, но в то же время успокаивающим.
— Спасибо… — чуть более мягким голосом прошептала я, сделав пару жадных глотков. Жидкость скользнула по горлу, оставляя за собой прохладный след. — Расскажешь?