— Вроде да. Бориска сказывал, что тари Беляна его встретить должна была. Но своими глазами его не видала. Упаси лихо! — приложила я два пальца ко лбу в защитном жесте.
— Всё равно рано или поздно, а свидеться придётся…
— Лучше поздно! — хлопнула я по столу ладошкой, поднимаясь со стула. — Сил с царским дознавателем речи вести у меня уж не осталось. Пойду я, глаза уж к пяткам стремятся…
— Ночной тиши! — пробормотал Млад, закрывая за мной дверь своей комнаты, и я медленно поплелась в свою обитель.
— Прошу прощения! — неожиданно окликнул меня сзади приятный мужской баритон.
Разворачиваясь, я уже понимала, что моя надежда на позднюю встречу с дознавателем была разбита напрочь.
Хотя время нынче и впрямь позднее… Бойтесь своих слов да божьих смешков.
— Да? — постаралась я мило улыбнуться, глядя прямо в ледяные глаза молодого мужчины.
А он оказался хорош собой… Не будь он дознавателем, приехавшим по душу тора Борислава, непременно воспылала бы к нему девичьими чувствами. Могучий рост, косая сажень в плечах, смоль коротких волос — всё так и кричало о первозданной мужской красоте. Вот только словно высеченное из камня лицо да хмуро сведённые к переносице брови над голубизной больших глаз портили всё впечатление.
— Где у вас тут архив? — приподнял он вверх бровь, видимо, не оценив моего пристального внимания к его внешности.
— Архив? — словно зимняя муха переспросила я, а затем выпалила: — Так он в подвале… По коридору до конца, там по лесенке вниз и трижды свернуть направо…
— Благодарю… — пророкотал он и размашистым шагом отправился по моему маршруту.
— Было бы за что! — едва слышно прошептала я и побрела в свою комнату. — И зачем обманула? — задавала я самой себе мысленный вопрос. — Ну и лихо с ним! — отмахнулась от терзаний, наконец завалившись на свою кровать. — Он меня, поди, и не запомнил вовсе...
С этой мыслью я провалилась в глубокий сон, где меня бесконечно преследовал синий лёд бездонных глаз царского дознавателя.
— Подъём! — во всю мощь своих громадных лёгких верещал кто‑то в коридоре, нещадно наяривая железными прутиками по кастрюле.
Кастрюля эта была неизменным символом академии "Ледок" и выполняла крайне важную функцию — созыв студентов для объявления важных новостей.
Вставать жутко не хотелось, и, простонав, я перевернулась на другой бок, закопавшись в помятую ото сна подушку.
— Ладно… — прошептала я самой себе, наконец скидывая одеяло. — Будь добр к новому дню! — подбодрила я саму себя любимой фразой Млада и, приведя себя в порядок, отправилась на выход.
В холле было не протолкнуться. Гул стоял невообразимый: все гадали, что же за объявление будет делать старый ректор, — всё‑таки столь массовые собрания были в нашей академии исключительной редкостью.
— Поздравлять станет… — скучающе произнёс Гасар, когда я старалась протиснуться через толпу его прихлебательниц. Млад стоял чуть поодаль и приветливо махал мне рукой.
— Ага… — прокряхтела я, зацепившись волосами за замок новомодного платья смазливой первокурсницы. — И подарков отсыплет… Держи мешок шире…
— А может, каникулы увеличит? — мечтательно проворковала брюнетка, с восторгом заглядывая в рот Гасара.
— Ай! — взвизгнула я, когда, освободившись из западни, перевела взгляд на клок моих светлых волос, застрявших в наряде модницы.
— Кошмар какой‑то… — пожаловалась я Младу, потирая голову в месте, простившемся с добрым пучком отчаянных прядей. — У лиха в пузе после пирушки и то посвободней будет…
Ответ Млада потонул в зычном голосе ректора. Я до сих пор не понимала, как тихий, ворчливый голос старика мог становиться столь пугающе громким и раскатистым во время общих сборов.
— Дорогие студенты! Близится пора зимних праздников и долгих каникул. В эту пору вы традиционно отправляетесь по домам, дабы провести эти холодные дни в тепле семейных объятий. Знаю, как вы любите это бесценное время… Но намедни случилась беда, которая, к моему глубочайшему сожалению, внесёт существенные изменения в ваши планы. Оборцы подорвали мост недалеко от станции Беркутки, что в двух верстах от Витичей…
По холлу пронёсся ошеломлённый выдох…
— К счастью, пострадавших нет! Но восстановление переправы — дело небыстрое. Выбраться из Витичей ныне невозможно…
Ошеломление сменило недовольное роптание.
— Я понимаю, сколь неприятна эта новость, но прошу отнестись к ней с пониманием. Другого пути в зимнюю пору на большую землю нет! Как только мост будет восстановлен, вы отправитесь по домам. Если, конечно, пора каникул к этому времени не пройдёт. Но пока примите стены академии вторым домом и не глупите! Надеюсь на вашу сознательность и благоразумие!