— Я ни при чём! — тут же выпалила я. — Я сказала трижды налево, но, видимо, господин дознаватель не так меня понял или перепутал лево и право, — зачем‑то обвинила я в глупости лучшего царского дознавателя, дав себе мысленную оплеуху.
Вот же дура!
— Подобной глупостью не страдаю! — отчеканил Орислав Савосский, внимательно изучая моё взволнованное лицо.
— О чём ты, Раска? — недоумённо нахмурил брови тор Борислав.
Осознав поспешность своих оправданий, я выпалила:
— А вы о чём? Ну, в смысле, зачем меня с занятий выдернули?
— Хотел представить тебе главного царского дознавателя Орислава Савосского… — задумчиво пробормотал тор Борислав. — Думал, ты ему знакомство с нашей академией организуешь… А то он недалече чем вчера вместо архива в женской душевой оказался… — прищурился старик, кажется, сложив два и два.
— Я не лучший проводник, может, кого‑то из следопытов попросить? Они куда лучше об академии расскажут, — старалась я отделаться от поручения ректора.
Бродить по огромной академии вместе с грозным дознавателем жутко не хотелось.
— Цыц! — прервал мои лепетания тор Борислав. — Это не обсуждается! Глядишь, и сама знания о родной академии обновишь… — хитро причмокнул он, буравя меня задумчивым взглядом.
— Прямо сейчас? — всё ещё оттягивая момент, кисло выдохнула я.
— А чего тянуть? — вместо ректора довольно протянул Орислав. — И начнём, пожалуй, с архива.
— Может, с женской душевой?! — само лихо выкатило эту желчь из моего нутра, не дав мне вовремя захлопнуть рот.
— Там я уже был вчера… — оскалился дознаватель и задиристо подмигнул мне. — Но если вам нужно помыться…
Вот же гад!
Глава 7
— Ну, кажется, всё, — устало протянула я, остановившись перед дверью в библиотеку.
Работа экскурсоводом оказалась выматывающей, да ещё эта каменная глыба под боком заставляла неимоверно нервничать.
Все три часа наших блужданий по моей альма‑матер я молилась Лихо, чтобы это всё как можно скорее закончилось: так сильно меня нервировал этот дознаватель.
— Здесь у нас хранятся все книги и дремучие карты. Заглядывайте, если не страдаете аллергией на пыль. И не забудьте надеть тапочки при входе. Здешний домовой Прохор жуть как следит за порядком в стенах книжной обители, — пожала я плечами напоследок и направилась было прочь, но цепкая рука Орислава меня резко остановила.
— Я тебя, кажется, не отпускал, — ехидно выдохнул он, прищурив свои ледяные зенки.
— А я что, вам рабыня или жена, чтобы вы мной повелевали?! — вырвала я руку из его захвата, гордо задрав нос. — Вот из‑за таких, как вы, наша академия и появилась!
— Интересно, — задумчиво хмыкнул он. — Просветишь?
— Будто вам это неизвестно?!
— Я мало интересуюсь историей провинциальных академий.
— Ах, простите, — насмешливо подняла я брови, скрестив руки на груди, — конечно же, «ЛЕДОК» слишком мал и незначителен, чтобы сам Робислав Авоськин о нём наводил справки. Сами‑то, поди, в царском «Светоче» учились?!
— Моё имя Орислав! Орислав Савосский! — отчеканил он холодно. — И да, я учился в Высшей царской академии, но я не сказал, что «Ледок» незначителен. Напротив, мне он видится крайне интересным и необычным местом.
— Ладно, — пораскинув пару секунд мозгами, прищурилась я и сменила гнев на милость, — сделаю вид, что поверила. Что вы хотите знать о нашем учебном заведении? — примерив на себя роль строгой исторички, заунывно протянула я.
— Всё, — просто ответил дознаватель, и я, озадаченно пожав плечами, поманила его к огромной фреске, раскинувшейся по всей стене главного холла.
— Это основательницы академии: Латыгорка, — начала перечислять я, бесцеремонно тыкая в рисованных женщин пальцем, — Ерга, Дуня, Ожега и Красимира. Из первых букв их имён и сложилось название нашей академии. Красивое, правда? — хитро подмигнула ему и, дождавшись согласного кивка, продолжила.
— Думаю, вам известно, что во времена царствования Ираслава Первого мужчины, э‑м‑м, несколько распоясались… — с трудом подобрала я подходящее слово, чтобы описать те бесчинства, что они творили.
— Я бы не был столь категоричен…
— Типичный мужчина! Даже сейчас, когда всем это известно, вы отрицаете очевидное, пытаясь обелить этих мужланов! Безусловно, вся ваша братия испокон веков не могла терпеть, когда женщина хоть в чём‑то их превосходила.
— Я не совсем понимаю, как всё это связано с вашей академией? — усмехнулся Орислав, буравя меня снисходительным взглядом.
— Напрямую! — фыркнула я уверенно. — В те дни любой козел, простите, обладатель мужицких портов, мог навести поклёп на женщину, обладающую хоть крохами магии. Ираслав же считал, что волшба возможна только руками мужчин, а дамы созданы для другого. Этим‑то и пользовались нерадивые мужья, отцы, опекуны — да, по сути, любой индивид мужского пола, хоть как-то обиженный женщиной или попросту убирающий досадную помеху со своего пути. В общем, мужчинам безоговорочно верили и ссылали всех неугодных сюда. В те времена здесь была деревня волхвов — уж они‑то должны были взяться за перевоспитание гордячек. Но кто бы знал, что вместо этого они возьмутся за их обучение…