— Надя, — окликаю её негромко, и та разворачивается ко мне с облегчением на лице.
— Аня, хорошо, что ты так быстро приехала!
— Что случилось? Почему ты вообще здесь, у тебя рабочий день должен был давно закончиться?
— Не могла я уйти, караулю этого… — она взмахом руки указывает на дверь зав отделением.
— Кого караулишь? И зачем? — ничего не понимаю.
— Ань, — Надя вздыхает, — у тебя ключ от кабинета заведующего с собой?
— Да, конечно, — киваю.
Действительно, так получилось, что ещё когда завом был Иван Павлович, мне сделали дубликат, а замки с приходом Добрынина никто поменять не удосужился.
— Тогда, ты уж прости, я тебя отправляю в клетку с тигром!
— Да объясни ты толком, Надя, в чём дело? — мне уже надоели эти танцы с бубнами.
— Понимаешь, я сама не знаю, что произошло. Сегодня всё было спокойно, никаких экстренных случаев. Но Добрынин весь день на всех срывался.
— И ты меня хочешь этим удивить? — смотрю на неё скептически.
— Ань, он заперся у себя в кабинете, и у меня подозрение, что пьёт там, — шёпотом произносит медсестра.
— Здрасьте, приехали, — говорю растерянно. — А я что, передвижной вытрезвитель? Да и вообще, ну, выпьет, с кем не бывает. Проспится — протрезвеет!
Надя смотрит на меня с удивлением.
— Ты что, не знаешь? Он же непьющий, совсем! Вся больница в курсе, как же, такой уникум: чтоб хирург — и ни капли в рот не брал.
— Ещё один трезвенник на мою голову, — бурчу недовольно и вздыхаю. — Ну ладно, а меня-то ты зачем позвала?
— Анют, — Надя смотрит на меня с жалостью, — во-первых, надо хотя бы проверить, как он там — у него завтра с утра плановая операция, что-то надо тогда решать с пациентом. А во-вторых, если он и правда пьян, то никому, кроме нас с тобой, об этом знать не нужно.
— Репутацию ему спасаешь, гаду? — злюсь, но понимаю, что она права. На пустом месте эта ситуация возникнуть не могла, так что начальство надо прикрыть — нам же в итоге нагорит, если вдруг что. — Чего сама не проверила, что с ним?
— Я скреблась к нему, он меня на три буквы отправил, — Надя разводит руками, а я раздражённо притопываю ногой. — Ключа нет. Да и всё равно он никого, кроме тебя, к себе не подпустит.
— Да с чего ты взяла?! — мне хочется рычать от бессилия.
— Ох, милая, — Надя вдруг гладит меня по плечу, — просто поверь, ладно?
Раздражённо выдыхаю и, развернувшись на пятках, смотрю в конец коридора.
— Ладно, — наконец, решаюсь, — пошла я. Очень надеюсь, что ты ошибаешься, и он просто устал и заснул. Даже соглашусь на очередную порцию воплей, что ему ни минуты покоя не дают.
Подхожу к двери, достаю свой ключ, аккуратно открываю и заглядываю внутрь. В первое мгновение недоумённо нахмуриваюсь — мне кажется, что кабинет пуст. Прохожу внутрь и вздрагиваю от неожиданного стука стакана о поверхность.
— В-вот, значит, кт-то в отделении самый см-мелый, — звучит сбоку, и, повернувшись, я вижу главного хирурга, сидящего на полу, в углу за шкафом.
— Никита Сергеевич, — осторожно подхожу ближе, — что случилось?
Мужчина смотрит на меня, и по блуждающему взгляду я понимаю, что он ничего не соображает — пьян в дымину. Рядом на две трети пустая бутылка коньяка, стакан. Если у него нет привычки пить, то этой дозы на пустой желудок вполне хватит, чтобы унесло конкретно.
— По-моему, вам пора остановиться, — наклоняюсь, забираю стакан и бутылку, отношу их в шкаф — где у Ивана Павловича были запасы «подарочного» спиртного, я знаю. Добрынин никак не возражает, только следит за мной глазами — я возвращаюсь обратно, протягиваю ему руки.
— Не сидите на полу, давайте я помогу вам встать.
Он откидывает голову на стену, смотрит на меня, прищурив глаза.
— Знаете, почему они все вас так любят? — произносит вдруг заплетающимся языком.
— Кто — все? — спрашиваю мягко.
— Все, — он машет рукой. — Вас даже пациенты зовут Ан-нуш-ка, — старательно выговаривает имя, и мне на секунду становится смешно.
— Никита Сергеевич… — начинаю говорить, но он меня не слушает.
— Потому что вы искренни в своём желании помочь, — говорит с закрытыми глазами, — даже если помогать нужно напившемуся в хлам начальнику, который последние полгода треплет вам нервы. Вы со всеми разговарив-ваете ласково… но не со мной… А я с-сам виноват…
Решаю не обращать внимания на то, что он несёт, и, подойдя ближе, тянусь к нему, собираясь помочь.