Добрынин медленно, словно нехотя, отпускает меня, и я тут же делаю пару шагов назад.
— Я пойду, — то ли спрашиваю, то ли утверждаю, сама не уверена до конца.
— Куда?
— Эм, туда, — машу рукой вперёд.
— Ну, идите, — он стоит, прислонившись плечом к стене, и смотрит на меня с интересом.
Да, наш диалог — просто праздник логики.
— Иду.
Прохожу вперёд, но, сделав десяток шагов по коридору, оглядываюсь. Мужчина остаётся на том же месте и внимательно наблюдает за мной. Встретившись с ним взглядом, я вспыхиваю и, отвернувшись, почти бегом выношусь из коридора.
И что это было?
Домой я добираюсь, с трудом сосредоточившись на дороге. Все мысли крутятся вокруг Добрынина и того, что между нами происходит. Ведь что-то же происходит, так?
Еле найдя место для парковки во дворе, откидываюсь на подголовник. Не я ли последние полгода доказывала подругам, что мой начальник — сволочь, деспот и тиран? И вот, извольте видеть — только о нём и думаю! Ну и как это называется?
— Мазохизм, Аня, — говорю сама себе вслух и фыркаю.
Надо сказать, несмотря на все его вопли — скорее даже благодаря им — я здорово выросла как профессионал за эти месяцы совместной работы. Не зря говорят, что маленький диктатор — счастье для воспитания духа. Мне просто нельзя было ошибаться рядом с ведущим хирургом отделения, иначе он бы меня закопал, а потом ещё и сплясал на могилке.
В результате мне от такого контроля и шпыняния одни плюсы — в профессиональном плане, конечно. Но вот как быть с чувствами?..
Перед глазами вдруг встаёт мужское лицо — резкие черты, нахмуренные брови… мимолётная улыбка, которую я увидела сегодня в темноте каморки… А, вот же дерьмо!
— Нельзя в него влюбляться, нельзя! — шепчу тихо и вздыхаю.
Хватит сидеть в машине. Дома мистер Дарси заждался.
— Дарсюшка? — зову питомца, заходя домой. — Куда вы подевались, сэр, у меня для вас паштет!
Кот почему-то не выходит меня встречать, и я торопливо прохожу в комнату.
— Дарси?
Тут же замечаю шерстяной комок, съёжившийся на диване.
— Дарси!
Он тяжело дышит, высунув язык, глаза слезятся, нос сухой и горячий. Я тут же подрываюсь, судорожно хватаю телефон, пытаясь найти адрес ветеринарной клиники. Дарси с самого детства ничем не болел, все прививки у него стоят, ну как же так!
К врачу на осмотр я ношу его раз в год, но это обычный районный кабинет, там, наверное, и аппаратуры никакой нет. Смотрю расписание — ну конечно, они уже закрыты!
Подумав секунду, набираю Мари. Только потом соображаю, что уже вечер, но хотя бы не поздний… вряд ли она спит?
Подруга берёт телефон не сразу, и после соединения я сначала слышу её хихиканье, а затем мужской голос, произносящий что-то неразборчивое, но недовольное.
— Анют, привет, — Мари говорит, слегка пыхтя в трубку, — что-то случилось?
— Мари, прости, что отвлекаю, — мне действительно неловко, у друзей там, можно сказать, медовый месяц, они женаты всего ничего, — у Ильи есть проверенный ветеринар или клиника, чтобы круглосуточно работали?
— Должен быть! — слышу, как она торопливо повторяет мой вопрос мужу и тут же продолжает в трубку: — С Дарси что-то?
— Да, заболел, я что-то нервничаю, — с жалостью смотрю на пыхтящего кота, который ещё и кашляет.
— Ага, есть клиника, Илья туда Грэя не первый год водит, сейчас скину тебе контакт! Ты-то сама как? Надо встретиться обязательно, давно не виделись! — подруга выговаривает что-то в сторону, прикрыв рукой динамик, и я невольно улыбаюсь от её язвительных интонаций. Они с Ильёй друг от друга не отлипают, но на Мари где сядешь — там и слезешь.
— Всё нормально. Обязательно встретимся, попозже. Мужу передавай привет и спасибо!
— Ага, позвони, ладно? И напиши, как там Дарсик!
В клинике, куда я приезжаю по наводке подруги, нас с Дарси принимают почти сразу. Молодая врач делает всё очень умело, а у кота явно нет сил и особого желания сопротивляться, поэтому осмотр проходит быстро.
— Ну что ж, — девушка улыбается мне, — это явно ринотрахеит, я выпишу антибиотики и инъекции витаминов, умеете делать?
— Да, конечно, — чувствую облегчение, от переживаний накатывает слабость, — я и сама врач.
— А, ну, значит, тем более никаких проблем, — ветеринар заполняет все бумаги и передаёт мне рецепт. — Обычно на выздоровление требуется около недели, потом можете прийти на приём. Есть обычную пищу ему сейчас будет тяжело, так что из еды — бульоны, тёплое молоко, фарш можно. Поправляйся, милый, — она поглаживает кота, которого я уже взяла на руки.