— Дорогая моя, что за глупости, — Герман тихо посмеивается. — Я рассчитываю, что это не последний наш культурный поход!
— Куда пойдём в следующий раз? — весело спрашиваю его, а за моей спиной раздаётся низкий голос, от которого тут же подкашиваются колени.
— С моей стороны будет слишком большой наглостью попроситься к вам в компанию?
— Думаю, мы договоримся! — Соболевский неожиданно подмигивает подошедшему хирургу, который держит в руках нашу верхнюю одежду.
Тот улыбается, как и всегда, краешком губ, протягивает Герману старомодный плащ, мою куртку разворачивает передо мной, без слов помогая надеть.
— Вы на машине? — спрашивает меня Добрынин, когда мы выходим наружу, и я сразу ёжусь от пронизывающего ветра.
— Нет, машина в ремонте, мы добирались на такси, — достаю телефон, собираясь открыть приложение.
— Не надо, — он прикрывает ладонью экран, но тут же убирает руку, — я отвезу вас обоих, идёмте!
— Но…
— Да? — мужчина терпеливо ждёт, пока я судорожно пытаюсь придумать какой-нибудь предлог и отказаться.
— Аннушка? — сбоку подходит Герман. — Если вы не против, я соглашусь на предложение вашего уважаемого коллеги.
— Герман Эдуардович, мы же планировали поужинать вместе после музея, — вспоминаю про наши планы.
— Дорогая моя, — Соболевский аккуратно прикасается к моему плечу, — не возражаете, если мы перенесём ужин на другой день?
— Что случилось? — я пугаюсь. — Вы плохо себя чувствуете? Болит где-то?
— Нет, Аннушка, не волнуйтесь так, — старик улыбается, — просто в моём возрасте толпы народу вокруг несколько утомляют. Надеюсь, вы меня простите?
— Конечно, — я с беспокойством смотрю на Соболевского. — Тогда, раз уж Никита Сергеевич не против, пусть он вас отвезёт и проводит, а я вызову…
— Анна Николаевна, успокойтесь, — Добрынин берёт меня под локоть. — Пойдёмте, мы сначала вместе завезём Германа Эдуардовича, чтобы вы не переживали за него, а потом я отвезу вас.
— Отличная идея! — Герман подхватывает меня с другой стороны, и они практически тащат меня к стоянке, я еле успеваю перебирать ногами.
Машиной начальника оказывается здоровенный белый джип Чероки. Никита Сергеевич отпускает мой локоть и, отключив сигнализацию, открывает передо мной переднюю дверь.
— Садитесь, Анна Николаевна!
— Я лучше назад, — пищу неуверенно.
— Давайте-давайте, Аннушка, полезайте, — Соболевский слегка подталкивает меня, — а я сзади сяду, — и подмигивает!
Вот… старый сводник!
В итоге я оказываюсь на переднем сиденье, довольный Герман сидит позади, а Добрынин, усевшись, скидывает лёгкую куртку и остаётся рядом со мной в одной рубашке.
— Герман Эдуардович, киньте там куда-нибудь, пожалуйста, — протягивает назад одежду, цепляет телефон на торпеду и включает навигатор, — и скажите адрес.
К квартире Соболевского мы доезжаем быстро.
— Герман Эдуардович, давайте я вас провожу? — спрашиваю у старика.
— Ну что вы, милая, не настолько я дряхлая развалина! — смеётся он и выходит из машины. — Доброй ночи!
— До свиданья! — с тревогой смотрю на Германа.
— Я провожу. Сидите, — тихо говорит Добрынин, касается моей руки и быстро открывает дверь.
Раскомандовался!
Но почему-то я подчиняюсь и продолжаю сидеть, ожидая возвращения водителя. Ну не бросать же открытую машину без хозяина. Который, впрочем, залезает обратно уже спустя пять минут.
— Никита Сергеевич, мне неловко отнимать у вас время, — выдаю заранее подготовленную фразу, — давайте я вызову такси!
— Анна Николаевна, вы не отнимаете моё время, не заставляйте меня блокировать двери, чтобы удержать вас в салоне, — выдаёт в ответ мужчина и заводит двигатель, но не трогается с места. — Скажите, вы планировали поужинать?
— Д-да, но я…
— Составьте мне компанию? — он поворачивается, смотрит на меня в упор и, помолчав пару секунд, добавляет: — Пожалуйста…
___
* Аня и Добрынин разговаривают цитатами из "Демона" М. Ю. Лермонтова
Не могу не поделиться для примера))) Одна из акварелей, которые разглядывала Аннушка.
"Демон, смотрящий в долину"
Глава 11
Против такого Добрынина я ничего не могу сделать. Его вежливость настолько обезоруживает и выбивает из колеи, что… ну вот как ему откажешь? Поэтому, облизав сухие губы, я медленно киваю.
— Хорошо, — и тут же вспоминаю слова Надежды о хирурге, что он либо самоустранится, либо начнёт действовать.