Я моргаю, и наваждение немного рассеивается — подскакивает официант, интересуется, всем ли мы довольны. Добрынин расплачивается по счёту, оставляя щедрые чаевые, и, встав из-за стола, протягивает мне руку. Меня прошибает током от простого касания, но я заставляю себя подняться и тут же слышу вибрацию.
— У вас телефон, — почти шёпотом произносит Никита Сергеевич.
— Да, — роюсь в сумке, достаю мобильный и слегка хмурюсь, глядя на экран. Полкан. Разворачиваюсь, открываю рот, но запинаюсь и не могу произнести ни слова, видя, как мгновенно заледенело лицо мужчины.
Непослушными пальцами отвечаю на звонок и, глядя прямо в глаза Добрынину, говорю в трубку:
— Полкан, я занята.
Не отвожу взгляда от мужчины, поэтому замечаю, что он как будто немного расслабляется. Но совсем немного.
— Прости, я только хотел сказать, что твоя машина готова, — голос Полкана в трубке звучит немного растерянно, видимо, из-за тона моего ответа.
— Спасибо, — смягчаю голос, всё-таки несправедливо разговаривать с ним, как с незнакомцем. — Спасибо тебе большое, — повторяю ещё раз, — я завтра с утра её заберу.
— Давай я подъеду? — говорит Полкан с энтузиазмом. — Ближайшие дни забиты под завязку, но мы можем позавтракать вместе!
— Мне рано на работу, боюсь, не успею, — произношу растерянно, мне всё больше становится неловко вести разговор под немигающим взглядом Добрынина.
— Ну ладно, — разочарованно тянет Полкан, — тогда не отвлекаю больше. Увидимся!
— Пока. И спасибо ещё раз! — заканчиваю разговор и сразу отключаюсь.
— Всё в порядке? — помолчав, спрашивает у меня Никита Сергеевич.
— Да, — киваю ему. — Мою машину отремонтировали, завтра смогу забрать.
Он кивает в ответ и берёт меня за руку.
— Пойдёмте?
— Конечно, — чёрт, в горле у меня моментально пересыхает, и я иду следом за ним, как сомнамбула.
Меня подсаживают в машину и, не спрашивая, вбивают мой адрес в навигатор. Вот интересно, это он все адреса сотрудников помнит, или только мне такая честь?
Мы молчим почти всю дорогу, но это молчание… не напрягающее. Добрынин включает какую-то спокойную классическую музыку, мне даже кажется, что я узнаю несколько композиций.
Когда мужчина притормаживает возле моего подъезда и глушит мотор, я медлю несколько секунд.
— Спасибо, что подвезли, Никита Сергеевич, — говорю наконец, посмотрев на него. — И спасибо за ужин, я прекрасно провела время.
— Я тоже, — отвечает негромко. — Анна Николаевна…
— Да? — у меня непроизвольно учащается дыхание.
Он ловит мой взгляд, делает глубокий вдох, но…
— …будьте осторожны завтра за рулём, — выдыхает резко, — с утра обещают туман, а потом дождь.
— Л-ладно, — как-то не таких слов я ожидала.
Зайдя домой, выглядываю в окно кухни и вижу, как медленно трогается с места белый джип. Он же не мог увидеть меня? Откуда ему знать, куда у меня окна выходят? Но почему-то я почти уверена, что он ждал именно мой силуэт в окне.
Следующий день и правда начинается с густого тумана, такого, что не видно даже соседних домов. Я успеваю продрогнуть, пока добираюсь до мастерской, но потом, забрав свою малышку, немного согреваюсь в тёплом салоне.
В приёмном покое тишина и спокойствие. Я приехала раньше, чем собиралась, поэтому решаю зайти и выпить кофе в столовой. Не успеваю свернуть в ту сторону, как меня окликают.
— Доброе утро, — хрипловатый голос раздаётся прямо из-за плеча.
— Доброе утро, Никита Сергеевич, — я несмело улыбаюсь хирургу.
Кто знает, вдруг его доброжелательного настроя хватило только на вчерашний вечер? Но мужчина улыбается мне в ответ.
— Зайдите ко мне.
— Сейчас? — похоже, мой кофе приказал долго жить.
— Да. Пожалуйста, — он пропускает меня вперёд.
Мы заходим в кабинет заведующего, и Добрынин скидывает куртку, пристраивая её на вешалку, а на стол ставит бумажный пакет.
— Это вам, — кивает на него.
— Мне?! — подхожу к столу.
— Вы ведь наверняка не завтракали, — он не спрашивает, а у меня приоткрывается рот от удивления. — Там кофе и сэндвич, поешьте.
Я заглядываю в пакет и вытаскиваю два стакана в подставке и завернутые в бумагу бутерброды.