— О, господи, ну почему именно рядом с тобой, женщиной, по которой я схожу с ума, со мной случается такое… — он, наконец, успокаивается и утыкается лбом в сложенные руки. — Более унизительную ситуацию представить себе невозможно, — выдыхает обречённо.
— Да ладно тебе, подумаешь, ерунда какая. Нашёл, из-за чего переживать, — отмахиваюсь, даже не обращая внимания на первую часть сказанной им фразы — настолько естественно она прозвучала. Цепляю пинцетом ватный шарик, пропитываю его йодом и возвращаюсь обратно.
— Что ты… Ау-ш-ш-ш, — шипит, втягивая в себя воздух, когда начинаю обрабатывать проколы на коже. — Аня, ну йод-то зачем?
— Затем, что йод разрушит острые остатки колючек, если они остались под кожей, и не позволит ранкам сильно воспалиться, — отвечаю на автомате. — И вообще, бабушка мне всегда занозки йодом мазала. Так, похоже, бесполезно тут каждую точку прижигать, — бормочу и просто мажу всю поверхность кожи.
— Ты хирург, а не бабушка из деревни!.. — мужчина дёргается. — Ай! Щиплет!
— Терпи. Ты врач или кто, в конце концов? — заканчиваю обработку.
— Что, врачам не может быть больно? — Никита морщится. — Хоть бы подула… — ворчит жалобно.
— Я хирург, а не бабушка из деревни, — повторяю его же фразу и выбрасываю использованную вату. — Всё, я закончила, можешь вставать. Вон чистые штаны лежат, — киваю на бикс с хирургическими костюмами и отворачиваюсь, давая ему возможность одеться. Убираю за собой со стола, снимаю и выбрасываю перчатки.
— Аня, — поворачиваюсь на голос уже одетого мужчины, вопросительно смотрю на него, а он, вдохнув, как перед прыжком в воду, вдруг выпаливает: — Поужинай со мной?
Замираю на секунду, а потом поднимаю брови:
— Другого времени для приглашения ты, конечно, выбрать не мог? — смотрю на его бёдра и, не удержавшись, хмыкаю. — Будем ходить и стоя есть хот-доги? Тебе ещё несколько дней сидеть некомфортно будет.
— Захочешь — походим, захочешь — посидим, я найду какой-нибудь ресторан с мягкими подушками, — он улыбается, но глаза серьёзные и… умоляющие. — Пожалуйста? — неуверенно делает шаг и осторожно прикасается к моему плечу. — Мне очень нужно поговорить с тобой. Сказать кое-что.
Я задумываюсь, глядя на мужчину. Дать ему шанс… ну, хотя бы извиниться? Как там Герман его спрашивал, просил ли он у меня прощения?
— Хорошо, — наконец, говорю, не отводя от Никиты взгляд, и вижу облегчение, проступающее на его лице.
— Завтра? — он как будто торопится, чтобы не дать мне шанса отказаться и сбежать.
— Завтра, — киваю в ответ.
Мне дарят такую сияющую улыбку, что я на мгновение забываю, как дышать.
— Спасибо! — мужчина смотрит так, что становится неловко.
— Всегда пожалуйста, — отвечаю рассеянно, прохожу к двери и открываю замок.
— Ань, — окликает меня Никита, пока я ещё не вышла из процедурной, — можно спросить? Ты ведь сразу не поверила, когда майор сказал про Веру и про меня.
— Это не вопрос, — не знаю, что ещё ответить.
Да, мне даже в голову не пришло, что он мог что-то сделать Вере, и про отношения тоже… Пока размышляю о своём, меня вдруг ловят в объятия, крепко целуют в губы.
— Спасибо, — горячий шёпот в ухо, и хирург, широко улыбаясь, тут же быстро отскакивает на несколько шагов.
— Ты… ты… — смотрю на него круглыми глазами.
— Не хочу ещё одну пощёчину, — он касается щеки, по которой ему прилетело в прошлый раз. — Я и так своё сегодня уже получил.
Фыркаю и выхожу из кабинета, правда, на секунду меня ведёт. Колени почему-то слабые, и в животе дрожит. Делаю глубокий вдох и, встряхнувшись, пытаюсь сосредоточиться на работе.
На следующий день вечером открываю на звонок в дверь. Никита явно нервничает, стоит, засунув руки в карманы.
— Я не стал приносить цветы, — говорит торопливо, — ну, из-за кота.
— Хорошо, — улыбаюсь ему, меня это совершенно не напрягает. Букетов и так полно, ещё не все завяли. — Зайди, подожди меня минуту.
Мужчина нерешительно перешагивает через порог, но тут же присаживается на корточки, потому что к нему подходит потереться Дарси. Чешет ему обеими руками за ушами, кот в ответ мурлыкает.
— Я соскучился по тебе, толстяк, — говорит тихо, поднимает на меня взгляд. — Чем ты его кормишь? Это он на паштетах так отъелся?
— Не знаю, чем он питался, пока меня не было, — фыркаю, обуваясь, — но еды ему явно хватало.
— Надо выяснить, — Никита поднимается, смотрит на кота задумчиво, — а то Беню нужно откармливать, мелкий как блоха.
— Беню?
— Бингли.
— Ты серьёзно его так назвал? — улыбаюсь. — Какой он? И откуда взялся?