Я становлюсь смелее, и зажатость покидает мое тело. Я активнее вращаю бедрами, провожу ладошками по своим изгибам, играюсь с ненастоящими волосами.
И не отвожу взгляда от Ника. Все вокруг темнеет, мы словно здесь одни.
Только я и он.
Никто и никогда не смотрел на меня с таким вожделением.
Для начала – опасным, но потом – ласкающим и дарящим наслаждение.
И мне хочется дразнить парня. Хочется выводить его на новые эмоции.
Отпускаю пилон и прижимаюсь к тонкому шесту спиной. Медленно соскальзываю вниз, присаживаясь на корточки. Секунда, и мои напряженные ножки раздвигаются, демонстрируя Нику промежность, скрытую за широкой полоской боди.
Замечаю, как он с трудом сглатывает и как резко дергается его кадык.
А я дико ликую от того, как он пожирает меня возбужденными зрачками. Не отлипает ни на секунду, даже не моргает.
Так узнал или нет?
Смотрит так, словно узнал.
Меньше всего мне бы хотелось, чтобы Стивенсон узнал мой грязный секрет. Еще издевательств по поводу работы стриптизершей мне не хватало.
Но это кажется бредом… Образ у меня сегодня роковой брюнетки, причем и половина лица скрывает маска, макияж боевой, Ник никак не может меня узнать.
Одна музыка сменяет другую и подходит момент, когда мне нужно танцевать на тумбе. Там я буду ближе к залу, там я буду ближе к Нику.
Собираюсь с мыслями и, виляя бедрами, медленно иду вперед.
Высокие каблуки будто стали моим продолжением, а кружевное боди – второй кожей.
Я не чувствую дискомфорта и стеснения. Повышенное внимание мужчин кричит о том, что я красива и сексуальна, что я соблазнительна и запретна.
Это разжигает во мне огонек, который проносится по мышцам согревающими импульсами.
Блин, от пристального взгляда Ника я начинаю возбуждаться. Маленький клубочек нервов теплеет внизу, и меня бросает в жар.
Останавливаюсь на тумбе и смотрю на завороженного парня сверху вниз. Медленно двигаю руками в воздухе, неторопливо вращая кистями, красиво и соблазнительно извиваюсь.
Потемневший взгляд Стивенсона пробегается по моим красным губам, скользит по тонкой шее и опускается на грудь. Он впивается глазами в мои набухающие соски, и я окончательно теряю контроль над телом.
Мысли крутятся возле его приоткрытого рта. Как же сексуально он облизывает свои губы, словно готовится сорваться с места, схватить меня в охапку и с жадностью накинуться на мою грудь.
Я понимаю, что он все там уже рассмотрел. Ему не составило труда пробраться сквозь ажурное кружево. И парень сам заведен не на шутку.
Мой взгляд скользит к его паху, и сквозь толстую джинсовую ткань я замечаю его стояк.
Такую дубину не скрыть.
Но вдруг мне становится страшно.
Я ведь собиралась просто потанцевать, а по реакции зала – завела всех мужиков.
Хмурые и голодные взгляды цепляют, и мне хочется убежать со сцены. Поворачиваюсь к гостям спиной и даю себе небольшую передышку. Опускаюсь на колени и выгибаюсь в спине назад, демонстрируя торчащие холмики груди.
Последние минуты музыки мне кажутся вечностью. И, как только я слышу завершающие нотки, я встаю с пола и спешно направляюсь за кулисы.
Дышу часто, чтобы успокоиться и нервно покусываю губы.
Мое выступление на сегодня окончено, пора снять с себя этот мерзкий наряд.
Но, прежде чем отправиться в гримерную, я подхожу к винтовой лестнице и аккуратно поднимаюсь на второй этаж. Заберу у Дэйва свои деньги, а то меня уже кидали. Хватит, наелась.
Так что сначала бабки, а потом сборы.
Стучу для приличия и сразу же уверенно вхожу в кабинет начальника.
Дэйв стоит ко мне спиной и смотрит в широкое витражное окно, вмонтированное во всю стену. Его руки спрятаны в карманы брюк.
— У тебя пять заказов на приват, Джейн, — он оборачивается и довольно усмехается.
Подхожу к нему и встаю рядом. Скрещиваю руки на груди и смотрю в окно.
Из кабинета Дэйва виден весь зал. С этого места четко видно всех девочек, что танцуют сейчас на сцене. Уверена, что он наблюдал и за мной.
— Мы так не договаривались, Дэйв, — говорю устало. — Давай мои деньги, и я валю отсюда.
— Малышка, послушай, у тебя есть шанс поднять еще пару тысяч баксов за ночь, — спокойно произносит мужчина.
Стоим с ним и смотрим в зал. Нас с той стороны не видно, окно наглухо затонировано.
— Никто тебя не обидит, — продолжает наседать своим бархатным голосом. — За дверью будут стоять охранники. Можешь просто потанцевать. Ну, если, конечно, захочешь сама, тогда разденешься. Видишь, насколько я к тебе лоялен. Никому из моих девочек я не даю такого права выбора.
— Тысяча баксов говоришь? — уточняю.
— Да, — кивает. — Ты сегодня нарасхват, девочка.