— Ну, хорошо, — заинтригованно шепчет он и аккуратно берет меня за руку.
Ник пятится назад спиной и тянет меня за собой. Покорно следую за ним.
Остановившись возле дивана, парень тяжело вздыхает и садится на него, раскидывает руки на мягкой кожаной спинке.
— Потанцуй на моих коленях.
Ну, уж нет! Все будет по-моему.
Я медленно опускаюсь перед ним на корточки и сажусь на пол. Кладу ладошки ему на колени и медленно, не забывая и про музыку, которая играет фоном, веду ими по его напряженным бедрам.
Воспринимаю этот приват как эксперимент.
Мне дико интересно узнать, как он будет вести себя дальше.
Насколько далеко ты готов зайти, малыш Николас? Захочешь взять меня силой, услышав отказ? Или все же не тронешь?
Приближаюсь пальцами к паху и замечаю возбуждение парня. Миную выпуклый бугор и скольжу выше, к животу. Проникаю ладошками под кофту и касаюсь горячей кожи.
Такое ощущение, что у него вместо крови бурлит кипяток. Парень вес пылает, отчего я сама начинаю покрываться мурашками. Соски встают, и я мысленно чертыхаюсь.
Еще этого мне не хватало!
Не успеваю я опомниться, как Ник хватает меня за руки и я в два счета уже сижу на нем. От такой наглости вспыхиваю и упираюсь кулаками в широкие плечи, пытаюсь слезть с него. Но парень крепко держит меня за ягодицы и вдавливает в свой пульсирующий пах.
— Не бойся, я не сделаю тебе больно, — хрипит Ник и пытается поймать мои глаза, вертит головой, пока я трепыхаюсь как рыба на берегу. — Клянусь, не сделаю.
Я резко останавливаюсь и ошарашено смотрю в его красивые блестящие глаза.
Для многих слово «клянусь» не вызывает каких-то серьезных мыслей.
Но меня сразу же выкидывает на четырнадцать лет назад, и я вспоминаю, что это слово для Ника значит многое.
Не все полгода, что я жила в доме Стивенсонов, он был засранцем.
Предательская память показывает мне картинку из прошлого, о которой я давно уже позабыла…
«…— Ник, мне страшно, — пищу и пальчиками крепко впиваюсь в толстые канаты, на которых держится тарзанка.
— Не бойся, — недовольно цокает мальчишка и встает прямо передо мной. — Эта тарзанка тебя выдержит.
— Я тебе не верю, — хмурюсь.
— Клянусь, Джейн, ты с нее не свалишься! — он топает ногой.
— Не верю, ты врешь, — гордо вздергиваю голову.
— Я не раскидываюсь клятвами, сиротка, — бурчит насупившись и не отводит карих глаз. — Если Ник Стивенсон сказал, что клянется, значит так и будет.
Прыскаю от смеха от его громкой речи, но внутри появляется желание поверить ему.
— Ладно, валяй, — машу рукой и тут же хватаюсь ею за веревку.
Ник встает сзади меня, кладет ладошки мне на спину и начинает быстро бежать…»
В тот раз тарзанка и правда меня выдержала, хотя я думала, что гавнюк Ник опять захочет надо мной посмеяться, и я свалюсь в озеро. Этого не произошло. Были еще моменты, в которых мальчишка клялся и ничего плохого со мной не происходило.
— Эй, малышка, — из воспоминаний меня вырывает тихий голос парня, и я резко фокусируюсь на его встревоженном лице. — Все в порядке?
Продолжаю сохранять молчание и киваю.
— Знаешь, мне вообще-то нравятся блондинки, — Ник берет мою прядь, спадающую с плеча и, играется с темными волосами. — Но они такие суки. Одна весь мозг чайной ложечкой жрет, а вторая вообще взрыв башки. Дерзкая, колючая, на язык острая. Заводит меня своим дикарским поведением.
Заинтересованно выгибаю бровь. Не на меня ли он сейчас жалуется?
Хотя таких блондинок у парня пруд пруди.
Ник начинает елозить на диване, и я ощущаю, как его каменный стояк трется о мою промежность. Не сдерживаюсь, и из моего приоткрытого рта вылетает тихий стон.
Но даже сквозь играющую музыку парень ловит его и довольно улыбается.
Молниеносно на мои губы обрушивается вся дикая страсть Стивенсона, и он жадно меня целует, словно хочет съесть. Или вообще не целовался тысячу лет.
Обхватываю руками шею парня и отвечаю на горячие ласки.
Ведь тысячу лет не целовалась и я. Последний раз был как раз со Стивенсоном в Доме Братства.
Тело требует нежности и Ник словно распознает его невидимые импульсы. Широкие ладони осторожно скользят по спине, гладят поясницу и опускаются на мою попу. Острые пальцы сжимают ее и сильнее вдавливают меня в пах.
Ник ловит мой острый язык и посасывает его.
Черт возьми, я слышу его стон! Реальный стон наслаждения!