Как его услышали сквозь гвалт, было для меня загадкой. Но помощники тут же уселись, словно и не вставали. Сиплый на сей раз проявил осторожность. Постоянно скатываться с лестницы на глазах у других ему не хотелось. Он растопырил свои крепкие руки и осторожно поднялся почти до самого верха, но в атаку не кинулся.
-Иди ко мне, детка, - ощерился он, поднимаясь на второй этаж. –Я научу тебя правильному поведению.
Я отступила, поэтому он уверенно преодолел последние ступени лестницы. Приняв мое отступление за страх, этот боец снова кинулся в атаку. И на сей раз после броска через бедро перелетел ограждение, грохнувшись с высоты на пол.
-Ничего, что я так с ним? – успела я поинтересоваться у Тихого, войдя в соревновательный азарт. –Вдруг покалечу?
-Это вряд ли, он малый крепкий, - ответил мне Босс, именно так я в то время его определяла для себя. –Но мне хватит, уже насмотрелся на это представление. Ты не такая уж и простушка.
После этого он шагнул к перилам.
-Сиплый, ничья, присуждается ничья. Ей за ловкость, тебе за волю к победе, хватит на сегодня. И вы все, уясните простую вещь! Эта женщина у меня в гостях, пока я не решу по-другому. Ясно?
Гул голосов подтвердил, что люди всё поняли. Или посчитали, что всё поняли.
-Она что, так и будет в «Бункере» торчать, как заноза в заднице? – недовольно спросил Сиплый, потирая ушибленное плечо. –Может пока её в служанки?
-О, Сиплый, а ты ведь ей сейчас кличку подобрал, -улыбнулся Тихий и ткнул в мою сторону пальцем. –Занозой будешь!
Один-ноль в мою пользу. Я начала свою жизнь на Скриме правильно. Пусть привыкаю, что баба может дать отпор.
Я отбросила воспоминания. Предстояло работать. Только вот надо подтверждение, что сидящий сейчас на лавочке мужчина- тот самый, что в предыдущие разы приходил именно он. Когда в моей голове прозвучал голос Ржавого, я поняла, что всё в порядке.
-Он, тот самый. Тихий говорит, что начинаем.
Примерно через минуту на улице появился главарь. Он спокойно вышагивал по мостовой, скучающе поглядывая по сторонам. В руках Босс держал небольшой чемоданчик. Никакой суеты поблизости не ощущалось. И я с уважением глядела на фигуру Тихого. Все же он был крепким, необычайно фундаментальным. И мышцы его были, словно железные. Народ сосредоточился, никто не хотел допустить ошибок. Потом за них придётся отвечать. И не факт, что объяснения будут приняты.
-Лесник говорит, что все спокойно, - раздался в голове голос Ржавого. - Ничего подозрительного.
Он мешал мне, я мысленно ругнулась. «Мобильник», - кинула я в адрес Мыслителя кодовое слово.
-Что, Заноза?
-Мне не транслируй, ты мешаешь.
Ржавый тут же заткнулся, не посылая мне в голову сообщения.
Я представила лицо продавца. Очень правильные черты, мягкие губы, карие глаза. Густые брови и темные волосы.
-Наверное, пятьсот дангов многовато.
Именно эту мысль я сейчас транслировала.
-Я зарываюсь, не надо переоценивать амулеты.
Сосредоточенно я пыталась протолкнуть свои мысли в голову продавца, держа перед глазами его образ. Дар работал не так, конечно, но я начинала издалека.
Вообще я долго разбиралась в себе, стараясь понять, как же все должно срабатывать. И с помощью Марфы уяснила, что я могу диктовать действия. Не наталкивать на них с помощью мыслей. У меня получалось навязывать порядок действий. Именно поэтому я переключилась на другое.
-Да, я возьму по сто за штуку. Хорошие деньги. Сейчас он придет, и я возьму тысячу за десять.
Тихий никуда не торопился. Он остановился, любуясь витриной хлебной лавки, в которой сейчас находились двое его людей. После короткой остановки он продолжил движение, неуклонно приближаясь к лавочке, на которой сидел продавец.
-Хорошо я придумал, продать за сто каждый. Так сейчас ему и скажу. Тысяча за всё!
Я не сомневалась, что мои мысли достигают цели, потому что мои пальцы внезапно чуть онемели. Так было всегда, когда Дар работал. Мужчина на скамейке как-то необычно наклонил голову, словно прислушивался. Ну да, он не понимал сейчас, почему внезапно решил снизить цену.
-Возьму тысячу и буду рад, что сделка состоялась.
Тихий подошел и уселся на скамейку рядом с продавцом. Они коротко о чем-то переговорили.
Я продолжала работать
-Отдаю каждый за сто дангов, пересчитываю деньги, обязательно пересчитываю, чтобы не обманули.
Смешно, но обман то ведь был не в том, чтобы жульническим путём всучить чуть меньше. Обман был в том, чтобы просто дать меньше открыто и не таясь.