11
Попавшая в ловушку и отрезанная от города, я не могла знать, что там происходит. Но Тихий не сидел сложа руки. Правда началу бурной деятельности предшествовал очень долгий и ожесточенный спор с Марфой. Старушка занимала осторожную позицию, убеждая Тихого, что не надо горячиться. И вообще, жили же все без Занозы. Могут жить и дальше. Она понимала, почему Тихий утратил свою обычную рассудительность. Это были личные мотивы. И осознавала, что её не будут слушать. Но, как могла, призывала Тихого не спешить.
Зря она полагала, что всегда осторожный предводитель утратит разум. Какие бы личные мотивы не были тут впутаны, терять своих людей он не намеревался. Это были почти родственники. Со своими тараканами в голове, со своими проблемами, но все они очень тщательно подбирались. И все ему полностью доверяли. Он и так разом потерял семерых. Это - серьезно. И пусть противостояли ему в этом конкретном столкновении Великие, данная неудача заставляла других надеяться, что Тихий потеряет хватку. Везде была конкуренция, и в их ремесле тоже.
Но Тихий был хорошим стратегом. И по городу расползлась информация, что за полезные сведения о Замке и Великих, будут даваться амулеты. Щедрая награда. Только принимались лишь конкретные и четкие данные, без легенд и завираний. Отвечала за проверку сама Марфа. Ну и еще одна женщина, у которой был очень нужный Дар. Могла она оценивать информацию в целом. Разбивать на две категории. Важно- не важно.
Тех, кто не мог сказать ничего полезного, Тихий благодарил денежным вознаграждением в пять дангов. Сначала в «Бункер» хлынул поток желающих подзаработать, но Тихого было не провести. Он это предвидел. И когда спустя всего час из «Бункера» выползли уже трое со сломанными носами и челюстями, народ смекнул, что небылицы рассказывать- себе дороже. И откровенные болтуны тут же отсеялись. А когда примерно через два часа из заведения выкинули еще двоих со сломанными ребрами и выбитыми зубами, почти все критически переосмыслили свои сведения о Крепости и Великих.
После этого Тихий оставил двух женщин разбираться с приходящими, а сам со спокойной душой принялся опрашивать всех своих на предмет идей, как можно вытащить Занозу. С идеями было скудно, многие видели, что стало с теми семерыми, в которых из своего страшного оружия попал Великий. И все знали, что примерно такое оружие защищает подступы к Замку. Только пьяные и совершенно по этой причине не соображающие единичные прохожие могли забрести на запретную территорию сейчас. И они погибали, в назидание остальным, трезвым и не сильно выпившим.
Тихий разговаривал с людьми и всё больше убеждался, что его операции по освобождению Занозы грозит крах. Великие виделись неуязвимыми, а Крепость представлялась неприступной. Вообще, никто и никогда не видел, чтобы Великий хоть как-то пострадал. Пусть даже и случайно. Допустим, шел, споткнулся и сломал ногу. Они появлялись и в городе, и за его пределами, не отсиживались в Замке. Но ни единого раза никто не пытался причинить им вред. Даже сам Тихий, не смотря на свою ненависть к ним, никогда не мог достать в своих стычках Великого. И старался меньше их злить. Потому что понимал, что их всех просто уничтожат.
И вот теперь он хотел попробовать, совершить попытку. Но упирался в непреодолимую стену. Все знали, где живут Великие. Но никто не знал, как они живут, что делают, куда выезжают. Народ этот вопрос совершенно не интересовал. Великие- отдельно, все остальные- тоже отдельно. Как два почти не соприкасающихся мира.
Постепенно Тихий сатанел и заводился. В итоге он напился самогонки, которую ему любезно поставлял Прапор, и уснул. Окружение его облегченно выдохнуло. Люди видели, как он кричал, когда Занозу захватили. Но после этого вожак пока никого не убил. Это всех очень тревожило. Если Тихий в итоге всё же сорвется, последствия могут быть очень тяжелыми.
Между тем в комнате у меня появился новый Великий. «Они все какие-то одинаковые», - подумала я, рассматривая гостя. Опять ростом под два метра, снова довольно молодой. Как и все остальные, кого мне довелось уже видеть, этот обладал мощной и крепкой фигурой. Глаза его были чуть золотистые, скорее янтарные. Такие глаза я не видела ни разу. Когда он заговорил, оказалось, что я его уже заочно знаю. Только он был в темноте и сзади. Тот, что стоял в моем списке первым на уничтожение. Именно его голос призывал меня сопротивляться. Раск, собственной персоной.