Рыча и давя силой альфы, пытаюсь заставить её отступить, как на пути у меня в третий раз отказывается серый волк. Теперь он один, а я взбешён до предела. Пара не подчиняется, а этот придурок просто достал. И тут мне на подмогу приходит Итен, беря серого на себя. Благодарно киваю другу, мельком глядя за его спину: отмечаю, что Джар тоже разобрался с Лергом и лапами прижимает к земле Самюэля. По взгляду Джара чувствую, как ему хочется того добить, но он сдерживает себя. Похвально, друг снова вернул себе выдержку.
«Отпусти», ‒ настойчиво повторяю, нависая над ней.
Она упрямо продолжает своё дело, взгляд пустой, шерсть у пасти окрасилась в алый, кровь Хромого превратила дождевую воду в почти такой же красный, как и закатное небо сейчас.
Я оборачиваюсь в человека.
Из пасти Алекса течёт кровавая пена, он почти захлёбывается ей.
‒Лилиан, брось эту падаль, ‒ протягивая ладонь к её макушке глажу меж ушей. ‒ Он не стоит того. Обернись обратно, ладно?
Волчица вздрогнула, но на этот раз послушалась и мягко разжала челюсти и отступила. Какое-то мгновенье и передо мной стоит человек с большими потерянными глазами.
Хромой словно только того и ждал, рваным рывком попытался достать до Лили. Предвидев это ‒ опередил его. Оттолкнул девушку в сторону и принял удар на правую руку. Жгучая-острая боль пронзила конечность, я даже услышал треск своих костей, ещё немного и я бы её лишился. Благо Итен подоспел вовремя. Одним движением когтистой лапы распорол глотку Алекса. Тот безжизненно упал на асфальт в последний раз смотря в бесконечность пустыми серыми глазами.
Лили обеспокоено подбежала ко мне и сразу принялась разглядывать рану.
‒Вы, конечно, извините, что прервал вашу милую беседу, но с ней давно надо было закончить, ‒ обернувшись человеком, Итен пнул труп белого волка.
Не найдя серьезных повреждений, кроме пары порезов, она истерично расхохоталась, пока я осматривал её тело по той же самой причине. И вздохнул облегченно ничего не найдя.
‒И с кем я говорю? ‒ буркнул друг, но его никто не слушал.
Обхватил рукой её подбородок и жадно впился в губы. Боги, её губы самый сладкий нектар, который только довелось пробовать. Провел языком сверху и протиснув его внутрь, я наслаждался отдачей, она отвечала также страстно и отчаянно, будто в последний раз. Но мы не одни и прервав поцелуй, нежно чмокаю в губы. На её лице отражается досада, улыбаюсь в ответ.
‒У нас всё впереди, ‒ шепчу на ушко. Она краснеет и тычет в мой изрядно потрёпанный бок. Морщусь, но улыбка не сходит с лица.
‒Голубки-и-и, ‒ растягивая последнюю букву, зовёт Итен. ‒ Вообще-то у нас тут вот, ‒ демонстрируя руками на прижатого к земле Самюэля, невинно улыбается друг.
‒Можете прикончить меня сразу, я ничего не скажу, ‒ отплёвывается от грязи и крови Самюэль.
Джаред слегка на него рыкнул и тот сжался как сморщенная картошка.
‒Не разговорчивый значит? А я вот люблю поговорить и друзья мои тоже. И мы можем разговорить любого, правда Серый?
Подтверждая слова Итена, Джар оскалился и схватил зубами руку Самюэля, готовый в любой момент её перекусить.
‒Интересно, как долго будешь мучиться от нестерпимой боли? Ты знаешь, что человек не может умереть от болевого шока? А вот от кровопотери вполне. Но нам важна не абсолютная величина кровопотери, а её скоротечность, при которой организм имеет меньше времени приспособиться и адаптироваться, тогда развитие шока более вероятно. Именно поэтому нужно ранение крупных артерий, например, бедренной.
Итен частично трансформировал руку с огромными когтями и наклонился к жертве.
‒Стой, ‒ заскулил «храбрый» придурок.
‒Так ты расскажешь нам сказку, Самюэль? ‒ иронизирует друг, распарывая ткань дорогих брюк.
‒Кейт, киса, скажи им чтобы они меня отпустили, ‒ выкрикивает жалкий кусок дерьма.
Сестра с Оливией давно уже вышли из машины и наблюдали эту сцену почти в первых рядах. Она болезненно смотрела, на жалкого труса, прижимая руки к груди. В ней боролись слепая любовь к нему и обманутая женщина. Первая выигрывала и тогда Кейт сделала несмелый шаг вперед.
‒Не под-д-хо-ди, ‒ рычит Серый.
Девушка вздрагивает, но делает ещё один шаг.