‒Лучше отойди, иначе я тебя оттащу, ‒ спокойно предупреждаю.
‒Дай мне всего минуту, пожалуйся.
От злости напряглись все мышцы в теле, но я кивнул. Лили, видя моё состояние, принялась успокаивать нежными поглаживаниями. И ей это отлично удаётся, остаётся лишь лёгкое раздражение не более. А вот у Джара нет лекарства, для успокоения. Его глаза пылают ледяным огнём, готовые заморозить всё на своём пути.
Подойдя к извивающемуся под лапой Серого Самюэлю, она встала на колени безбожно пачкая розовое платье и тихо зашептала:
‒Любовь за деньги называется проституцией, любовь взаимная – счастьем, любовь безответная ‒ карой. Знаешь, есть много оттенков у этого чувства, но я не могу подобрать определение к нашей любви. Может обманчивая?
‒Киса, ты не думаешь, что сейчас не время об этом думать? Помоги мне.
‒Или быть может: призрачная?
‒Страсть, у нас была страсть, ‒ взбешённо выдавил ублюдок.
‒Думаешь? А мне так не кажется. ‒ Кейт встала с колен и перед тем, как отойти в сторону сказала: ‒ Она была – слепая. И я благодарна тебе, что раскрыл мне глаза.
‒Ты куда? Киса? – звал Самюэль, но Кейт больше не произнесла не звука, и он, взбесившись её равнодушию, крикнул ей в след: ‒Ну и катись, все равно ты никогда мне не нравилась. Я всегда любил Лили. Ты слышишь меня?
После его слов, мне захотелось отделить его бошку от тела. А Кейт на это никак не отреагировала, погрузившись в свои мысли.
‒Котик, ты уже готов к рассказу? – ласково улыбаясь, Итен вновь приблизился когтём к его бедру, делая меленький порез на загорелой коже.
‒Что вы хотите знать? ‒ наконец сдаётся он.
‒За что убили моего мужа? ‒ порывисто выкрикивает Оливия, теребя ткань платья.
Самюэль расхохотался, хотя этот звук был больше похож на карканье престарелой вороны.
‒Этот выродок просто получил по заслугам. Когда Степовой начинал своё дело, он был не один. С ним северный клан покинул Алексей Хромов, он же двоюродный брат Михаила. И именно он был соратником и советчиком, когда они начинали серебряный бизнес. Тогда от отца отвернулись все, клан, семья и даже моя мать, которая не являлась оборотнем.
‒Отец? – перебила исповедь Заноза.
‒Так точно, сестренка. Если бы всё только получилось, ты была бы моей, ‒ избитые губы искривились в подобии улыбки, но тут же сморщились из-за боли и он вернулся к рассказу: ‒ Мать воспитывала меня без какой-либо помощи от клана. Волки решили, что забота о человечке не их история, особенно если этот человек сын беглеца. И знаете, я до двадцати лет ненавидел отца, даже взял фамилию матери, пока в один прекрасный день, он не объявился у порога нашего дома. Тогда он мне рассказал всё: Степовой предал его. Кинул, когда отец решил расширить фронт их деятельности. Он хотел вывести фирму на оружейный рынок, но старый болван уперся в свои принципы и вышвырнул отца, отдав только тридцать пять процентов от капитала фирмы. Так же он рассказал почему ушёл от нас с матерью, он хотел для меня выстелить путь к роскошной жизни и вернутся за мной, а мать не захотела поддерживать его в этом. Однако из-за неудачи, ему пришлось вернуться раньше, и мы уже вдвоем начали пробиваться к успеху.
Итен громко шмыгнул носом и наигранно-наивно проговорил:
‒Бедный котик, тебе пришлось очень тяжело, поскольку папка всё равно не подпускал тебя к рулю, и ты всё это время был у него на побегушках.
Самюэль дернулся и прошипел:
‒Заткнись. Если бы мы нашли те документы, отец бы стал главой «Серебряной полночи». Когда Степовой приобрел землю в Драшасе, он внёс туда имя отца, как одного из покупателей. Но вычеркнуть его не представилось возможным, отец не пошёл на это. И все эти годы у нас была надежда. Межу тем, мы старательно развивали строительный бизнес на те деньги, которые заплатил Михаил как отступные, а потом нам повезло наткнуться на маленькую, но перспективную «Стеллу». В дальнейшем она должны была стать моей.
Какой самоуверенный болван. Уверен, Хромой бы не допустил отпрыска к «Стелле» осуществись их планы. Такому псевдо-человеку как Алексей, всегда всего мало, они стремятся к полной и единоличной власти.
‒Где сейчас Гера? – спросил я.
‒Наверное ведет занятную беседу с моим отцом на том свете, ‒ рассмеялся он.