Несмотря на то, что этот дурацкий старинный комплекс полностью находился в горе, внутри было аномально жарко, едва ли не жарче, чем на поверхности под ярким светилом.
Еле слышный гул, скорее даже мизерная вибрация, ощущавшаяся, похоже, всей поверхностью открытой кожи, а не ушами, заставил Саню насторожиться. Откуда-то повеяло свежестью и запахом озона, как перед грозой. "Спец", закупоренный в своей скорлупе и не почувствовавший угрозы, бродил по залу, вглядываясь в нарисованные на полу контуры тел. Саня встревоженно уставилась на дверь, ожидая либо новостей… либо неприятностей.
Резкий треск, раздавшийся за спиной, заставил ее вздрогнуть и, ойкнув, суматошно дернуться и обернуться. Она была такая не одна, несколько фигур ее подруг с испуганными возгласами сделали то же самое.
— Ой… мамочки! Что это? — раздался чей-то голос. — А-а-а?!
В сиянии, разгоравшемся в центре зала, была хорошо виден тот самый закованный в средний бронескаф спец, которому Саня так остро завидовала еще несколько минут назад. Сейчас же по неподвижно лежащей фигуре с треском проскакивали искры разрядов, насквозь пробивая достаточно серьезную броню, которая, как сейчас казалась, сделана не из крепкого металлокерама, а из простого тонкого пластика. Похоже, нечувствительность к внешним воздействиям сыграла с полицейским плохую шутку! Девушки, сосредоточившиеся у нескольких диаметрально противоположных выходов, жмурились от яркого света и перестали видеть друг друга.
Небольшой вначале шар света рывком стал едва ли не в три раза больше.
— За-а-а… Отходим! Отходим! — воскликнула Саня, запаниковав.
Паника — вещь заразная, особенно среди слабо подготовленных людей. Возгласы и крики распространили панику на всех "помогашек", ринувшихся к выходам. Рядовые и инспекторы вспомогательного подразделения полиции, дежурившие в оцеплении или в который уже раз осматривавшие место происшествия, черными тараканами бросились врассыпную от центра. Им гораздо важнее было добраться до выхода и укрыться, чем находиться в первой линии. Больше того, им, вооруженным лишь слабосильными игольниками и дубинками-шокерами, явно нечего было противопоставить неизвестному, но, скорее всего, очень страшному противнику, и приходилось просто спасаться бегством!
В дверях моментально возникла давка.
— Быстрее! Ну быстрее же! Пропустите-е-е!!! — бывшие "милые девочки" едва ли не лезли по головам подруг, спотыкаясь, падая и немилосердно топча уже упавших.
В ярком шаре изломанной черной тенью возникла чья-то фигура.
— И-и-и-и!!! — взвизгнули из противоположного конца зала из-за полога яркого света.
Паника сделала свое дело. У "офисных красавиц" окончательно сдали нервы и дрогнули пальцы на спусковых скобах, посылая во все стороны струйки шоковых игл. Стрелять, конечно, старались в сторону "непонятных пришельцев", прямо в центр зала, но иглы, свободно пролетая через яркий свет, зачастую попадали в своих же!
— Я под огнем! Ранена! А-а-а, в меня попали-и-и! — со всех сторон вопили сотрудницы-"управленки". — У нас нештатная ситуация! Повторяю, нештатная ситуация! Требуется подкрепление! Подкрепление!
Горохом посыпались панические доклады и требования поддержки. Все так, как инструкторы вколачивали им в головы на тренировках в центрах подготовки, "Не уверен? В тебя стреляют? Вызывай подкрепление!". Суматохи добавлял треск статики, забивающий незащищенные каналы.
Человек, чья фигура появилась из шара света, споткнулся о полицейского в бронескафе и всем телом шлепнулся на пол. Вслед за ним та же участь постигла еще одного… и еще одного… и еще, и еще. Ничего толком не видя после яркого сияния, пришельцы спотыкались друг о друга и падали, падали, падали, раскатываясь сбитыми кеглями. Кто-то из них, неудачно упав, разбивал носы или рассекал брови, кто-то просто оседал вниз, получив шок-иглу, а кто-то, сориентировавшись, падал сам, укрываясь за бесчувственными телами более невезучих товарищей.
Со всех сторон слышались громкие вскрики, отчаянная ругань и шипение плюющихся игольников. Наконец сияние стало меркнуть и исчезло, оставив после себя оглушенных, вяло шевелящихся людей в центре зала и кучки истерично визжащих "Помов" у выходов, успевших расстрелять весь боекомплект и теперь почти вслепую отмахивавшихся активированными дубинками от врагов, вне сомнения, окружавших их со всех сторон!
То, что удары доставались лишь их собственным подругам, так же рвавшимся к выходу, до мозга перепуганных женщин просто не доходило. Или доходило… но ничего не менялось. Тут ни у кого не было подруг. Тут были лишь более или менее успешные конкурентки, и пара удачных ударов вполне могла помочь в продвижении или устранить чересчур наглую, нацелившуюся не на свое место, особу.
Ворвавшиеся штурмовики из группы быстрого реагирования быстро разобрались в ситуации и споро обездвижили всех пришельцев, упаковав их в наручники. Один, два, три… одиннадцать. Одиннадцать человек попало в руки правосудия! Их, измазанных в своей и чужой крови, быстро распихали по зарешеченным отсекам полицейских транспортов и так же быстро увезли в управление, но, как оказалось, недостаточно быстро. Несколько просочившихся через тройное оцепление журналистских дронов все же успели отснять весьма интересные кадры.
64
Из скрытых динамиков доносился шум взбудораженной толпы, а голоэкраны показывали беснующихся людей, которых шеренга полицейских живым прессом выдавливала из зала заседаний.
— Ублюдки! Подонки! Смерть им, смерть! — подобные этим выкрики ярко выделялись на фоне общего шума.
— Покиньте помещение! Все на выход! На выход! — надрывались полицейские.
Дело осложняло то, что большинство присутствовавших на этом заседании были богатыми представителями общества или журналистами. Ни с одними, ни с другими, власть отношения портить не хотела, поэтому получившие приказ полицейские собственными телами вытесняли собравшихся вон из зала, по полной получая тычки, плевки и оскорбления.
Один из пятерки чиновников махнул рукой, остановив просмотр записи.
— Что скажете? — спросил он.
— Что тут говорить? — отозвался другой. — Налицо явная недоработка. Начальника управления — сместить за некомпетентность. Это надо же было додуматься до такого! Притащить свежих свидетелей прямо на процесс, даже не удостоверившись в том, какие именно показания они могут дать!
— Да, недоработка налицо. — Вынужденно согласился генерал юстиции. — Но начальника понять можно! Давление общественности, репортеры…
— Ой, да бросьте, Сорос! Не стоит так уж явно защищать своего племянника, — подал голос третий. — Наличие дяди-генерала не всегда оправдывает отсутствие мозга!
— Позвольте… — генерал с угрозой привстал.
— Хватит! — оборвал их председатель. — Что будем делать с этим?!
Он вновь махнул рукой, запуская еще один фрагмент.
— Я был там! Я нашел! Я прошел древними путями и я узнал Спящих! И я говорю вам, Спящие есть, и они пробуждаются! И они скоро окажутся среди нас! — громко вещал какой-то отчаянно жестикулировавший старик. — Мощь их велика, а разум их чист и непредвзят! Они справедливы, хоть и жестоки, и не терпят лжи и неповиновения! Я глас их, которого они отправили обратно с вестью о своем скором пришествии! Поэтому я велю вам. Говорите правду!
Старик, вроде как бессистемно размахивавший руками, повелительно ткнул пальцем в пару людей, дававших показания. Люди замялись… и стали говорить. Но, похоже, совсем не то, что от них ожидали!
Эта пара говорила и говорила, дополняя друг друга, вспоминая различные моменты. Они говорили и говорили, говорили и говорили. Именно их речь, затянувшаяся на долгие часы, и привела к таким последствиям!
— Кто это такой? Вы смогли узнать? — Повелительно спросил председатель.