— Я знаю, что это не твоя идея, — медленно проговорил я, смотря ему в глаза. — Кто?
Олег сделал лицо кирпичом:
— Что, кто?
Мои пальцы сжались в кулак, гнев расползался по телу. Я схватил его за ворот и прошипел:
— Кто тебя на это надоумил?!
Олег молчал. Девчонки дрожали, кто-то всхлипнул.
— Шеф, — процедил Олег, — это всего лишь шлюха.
Я усмехнулся. Наклонился ближе, чтобы он чувствовал моё дыхание на своём лице.
— Шлюха у тебя в штанах, Олег. А это мой товар. Я берегу своё имущество. Ты знал это. Так кто тебя надоумил?
И снова удар. Олег покачнулся, но не упал. Девчонки смотрели испуганно, в глазах читался страх. Все понимали, чем это закончится.
И тут одна из них сделала шаг вперёд.
— Яр, это Оксана.
Оксана взорвалась:
— Ты охренела?!
— Я не собираюсь страдать из-за твоего спермотоксикоза, — огрызнулась девка. — Тебе моча в голову ударила, а Олега избивают! Он между прочим тебя защищает!
Я перевёл взгляд на Оксану. Она стояла, сжав кулаки, но было видно — ссыт. Я ждал. Две секунды. Три. Она молчала. Потом сдалась.
— Ну, да, — фыркнула она. — Я её решила проучить. Нечего ей, просто так, занимать койку.
Ох, дура. Я шагнул к ней, схватил за шею и поволок к выходу. Она пыталась упираться, что-то бормотала, но я не слушал. Распахнул дверь и выбросил её, как ненужную тряпку.
— Скулёж заткни, — бросил ей через плечо и захлопнул дверь.
Развернулся к остальным.
— Запоминайте, сучки. Это был первый и последний раз. Никто не проявляет инициативу. Делаете то, что я говорю. Чётко. И будет вам счастье. А за самодеятельность...
Я улыбнулся, не договаривая. Девчонки сглотнули.
— На сегодня отдыхайте. Завтра — двойная норма.
— Ну-у-у... — раздалось недовольство.
Я усмехнулся и вышел, оставив их с мыслями.
Клуб гудел. Девчонки работали на пилонах, клиентура лоснилась от выпивки и удовольствия. Я проверил подготовку, документацию, сверил все данные. Очнулся только после часу ночи. Время ехать домой.
Когда я вошёл в спальню, первое, что увидел — накрытый стол. Недогоревшая свеча, одна тарелка грязная, вторая нетронутая. Поднял крышку. Стейк. На другой — морской окунь.
Я усмехнулся.
— Ну Дана, ну плутовка...
Меня это даже развеселило. Лисичка знала, чего я хочу. Я схватил кусок мяса, запихнул в рот, отправился в душ. Горячая вода смывала напряжение, но возбуждение только росло.
Когда я вышел из ванной, то сразу увидел её. Лекси лежала на кровати, одна рука под головой, другая вдоль тела. На ней был лёгкий шёлковый пеньюар, грудь отчётливо выделялась под тканью, а короткая длина едва прикрывала самое сладкое.
Я медленно подошёл. Погладил её по ноге, поднимаясь к бёдрам. Меня распирало от желания.
Она застонала во сне. Томно. Чёрт... Едва сдерживался.
Голова закружилась, тело вспыхнуло. Я поцеловал её колено, медленно двигался вверх.
Всё выши и выше покрывая её бедро поцелуями. Лисичка задышала и подалась вперёд под мои губы. Нежно провёл рукой по её ножке и открыл себе доступ к её складочкам. Розовые лепестки лоснились от её соков. Сука. Как же приятно осознавать, что тебя хотят даже во сне.
Коснулся языком сокровенного местечка и почувствовал как моя лисичка стонет приподнимая попку. Подхватил её ягодицы ладонями и погрузил язык в лоно.
— М-м-м.
Алекса застонала во сне, а я начал трахать её языком. Посасывая возбуждённую горошинку клитора. Её ножки раздвинулись давая мне больше доступа к её сочной дырочке. Я яростными мазками проводил языком вверх и вниз, погрузив в неё два пальца. Втянул в рот клитор...
И тут она резко замерла.
Я почувствовал, что что-то не так, но осознал это слишком поздно.
В следующий момент в голову ударила боль — Алекса что-то схватила и саданула меня по черепу.
Я отшатнулся, но тут же схватил её за запястье, вжимая в постель. Её дыхание сбилось, глаза расширились, грудь тяжело вздымалась.
— Дикая, — хрипло выдохнул я, глядя ей в глаза.
Она пыталась вырваться, но я только сильнее прижал её к постели.
— Думаешь, справишься со мной? — ухмыльнулся я. — Милая, я тебя сожру.
8 Капитуляция.
(От лица Лекси.)
Я была вымотана. До последней капли. Казалось, что за последние сутки моя жизнь перевернулась с ног на голову, смялась, как лист бумаги, и была брошена в мусорную корзину судьбы. Сначала убийство матери — страшное, жестокое, прямо у меня на глазах. Затем падение, от которого я должна была умереть, но каким-то чудом осталась жива. И теперь это место, этот человек, который, несмотря на свой облик хищника, оставался единственной опорой в этом хаосе.