Яр зарычал и сграбастал меня. Перекинул через свои колени, как нерадивую школьницу. И…
ШЛЁП!
Я взвизгнула. Но… это было не больно. Это было... приятно. Грешно приятно.
ШЛЁП! — снова.
Я выдохнула, но на выдохе получился стон. Он тут же поцеловал мою покрасневшую кожу, перевернул меня и навалился сверху, прижав к кровати.
— Моя… безумная… чертовка…
— Твоя… — прошептала я, обвив его ногами.
Он жадно впился в мои губы, в шею, будто пытался оставить метки на каждом сантиметре кожи. А я отвечала ему тем же. Целовала, кусала, дышала ему в ухо, и чувствовала, как вся дрожу от желания. Потом резко перевернула его на спину.
— Моя очередь, медведь.
Он только хрипло засмеялся, а я начала медленно, с дразнящей небрежностью стягивать с него одежду. Каждый его вдох становился тяжелее. А каждый мой поцелуй — горячее.
Это была не просто страсть. Это была игра. Безумная, влюблённая, настоящая. И мы оба знали — сейчас нас не остановит никто. Ни ремонт в клубе. Ни звонки. Ни порнофильм на ноутбуке.
Только мы.
И наш маленький, сумасшедший, прекрасный мир — прямо тут, в этой комнате, где всё началось с одного несчастного фильма.
Он лежал подо мной, грудь ходила ходуном от глубокого дыхания, а глаза — потемневшие, хищные — следили за каждым моим движением. Его руки лежали на кровати, но я знала: стоит мне чуть приблизиться, и он сорвётся. Схватит. Подчинит. Поэтому я двигалась осторожно, как дрессировщица с тигром.
Я наклонилась, провела пальцем по его ключице, потом ниже — вдоль груди, живота, не сводя с него взгляда. Он стиснул зубы. Яр, этот чертовски опасный мужчина, был в моей власти… на мгновение. И я наслаждалась этим до последней капли.
— Думаешь, только ты умеешь доминировать? — прошептала я и легонько цапнула его за ухо.
Он выдохнул сквозь зубы. Руки задрожали. Яр был на грани. Боже, это было опьяняюще — чувствовать такую власть над этим вулканом страсти.
Я скользнула вниз, покрывая его кожу поцелуями. Горячими, влажными, медленными. Каждый вызывал у него новый стон, новые мурашки. Я опустилась слишком низко, его достоинство коснулось моих губ. Я слегка лизнула его солоноватую головку и погрузила полностью в рот.
Когда я почти добилась от него своей цели…
— Лекси… — прошипел он, — ты… играешь с огнём.
— И что? Обожгусь? — мурлыкнула я и посмотрела на него из-под ресниц. — Может, оно того стоит.
Он не выдержал. Рванулся вперёд, схватил меня за бёдра и притянул к себе. Мгновенно оказался сверху, одной рукой прижав мои руки к подушке, а другой — удерживая мой подбородок.
— Слишком дерзкая, — хрипло выдохнул он. — Слишком сексуальная, черт тебя подери…
— И ты это обожаешь, — поддела я его, закусив нижнюю губу.
Он наклонился. Поцеловал. Глубоко, жадно, так, что в груди вспыхнул пожар. Этот поцелуй не был нежным — он был владением. Как будто он оставлял метки на душе, не только на теле.
Потом пошли руки. Вездесущие, умелые, бесстыдные. Он знал каждую мою эрогенную зону, как будто чертил карту сокровищ. Я стонала под его прикосновениями, извивалась, терялась в этом бесконечном наваждении.
— Хочешь наказание за то, что лазила в моём ноутбуке? — прошептал он в моё ухо, а его голос обволакивал, как дым.
— А если я скажу «да»? — простонала я.
Он зарычал. Взял ремень от своих джинсов, что лежали рядом, и мягко — почти игриво — обвил им мои запястья, зафиксировав руки над головой. Ни боли. Только азарт. Только игра. Только жара внизу живота и желание сжечь всё к чертям.
Он спустился поцелуями к животу, коленям, бедрам. Не спеша. Смакуя. Каждый сантиметр моего тела был как священное писание для его уст. А потом…
Мир исчез.
Я перестала дышать. Кричала в подушку. Вцеплялась ногтями в простыни. И всё это время он — проклятый бог удовольствия — держал меня, смотрел на меня и шептал:
— Моя. Только моя.
Он довёл меня до безумия. А потом сам сорвался. Словно хищник, загнанный в собственную ловушку. Он вошёл в меня резко, уверенно, так, как только он умел. Мы двигались в одном ритме, как единый организм, в танце, который мог бы разбудить мёртвых.
— Лекси… я… — его голос сорвался, и я почувствовала, как он сгорает вместе со мной.
Оргазм накрыл нас, как грозовая волна. Дикий, яростный, уничтожающий всё. Я закричала, он зарычал, и в этот момент не существовало ни города, ни ноутбуков, ни порнофильмов — только мы. Только этот огонь.